10 Декабря 2022 Сергей Монастырёв

У России, как и любой другой великой империи, есть почти врождённые травмы, увечья, комплексы и даже психические девиации. В данный момент очень ярко проявляется один из таких идефиксов, т. е. сверхценных идей, характеризующихся одержимостью, иррациональным поведением и излишней эмоциональностью.

Для России идефикс сейчас — это идея воссоздать Украину вкупе с многострадальной мовой, которую пластали весь XX и XXI века вкупе с искусственно украинизированной культурой, вкупе с пресловутым Тарасом Шевченко, которого в пику творчеству Пушкина и Толстого непременно нужно было изучать…

В общем, нам под порог снова стараются наложить целый террикон долгоиграющих в перспективе проблем. Притом проблем, которые не мог решить Советский Союз с его государственной централизацией, контролем СМИ, кинематографа и литературы.

И делается это всё словно в беспамятстве. Словно Ирина Фарион, депутат Верховной рады, не заявляла, что «у нас один путь — уничтожить Москву, ради этого и живём, ради этого и пришли в этот мир».

А может, кто-то забыл следующие слова премьер-министра Украины Юлии Тимошенко: «Я подниму весь мир, чтобы от этой России не осталось и выжженного поля, оставшихся на Украине русских надо расстреливать из атомного оружия».

И создаётся чёткое ощущение, что все напрочь забыли речи лже-патриарха Филарета, с которым тоже некоторые «эксперты» из России хотели договориться, т. к. он окормлял приличную паству: «Убийство жителей Донбасса — благое дело».

Но всё это с неизменным упрямством, достойным лучшего применения, постоянно покрывается соусом о некой «другой Украине». Той, что похожа на лохнесское чудовище или зелёного человечка — никто за последние лет тридцать их не видел, но многие продолжают в них верить и о них говорить. Конечно, наблюдать, как апологеты «другой Украины» смакуют свои патетичные речи, — это отдельное удовольствие. Мол, где-то там, то ли в подвале Днепропетровска, то ли в ностальгической черепной коробке спикера, эта Украина точно есть. И её нам, может быть, покажут, потом…

Где же корни этого идефикса? И кто его продолжает культивировать?

Украина как бытовой конструкт…

Помните, как генсек СССР Никита Хрущёв дефилировал в вышиванке? Смотрелось это, конечно, комично и карикатурно, когда глава сверхдержавы таким нелепым примитивным образом подчёркивал свои украино-хуторские корни. Народ держал фигу в кармане, травил анекдоты и за глаза называл могущественного генсека кукурузником. А вот товарищи амбициозные, традиционно тонко чувствующие тренды, вышиванку в своём гардеробе всё же держали.

Впрочем, это «наверху», но определённую бытовую моду, определённую бытовую привязанность, некий конструкт под названием «Украина» в голове простого человека ковали ударными темпами. Конечно, «украинская» культура в советском варианте в рамках украинизации прививалась везде, особенно на самой Украине. И дело было не только в устранении русского языка и насаждении мовы.

В литературе отдавали предпочтение украинским авторам, хоть их никто и не покупал. В кино тоже пытались продвинуть Украину. Очень пикантно в этом плане выглядит история единственного успешного украиноязычного фильма — «За двумя зайцами». Когда картина «зашла» зрителю, то её перевели на «иностранный» русский язык… те же актёры, что играли в версии украинской.

Но более чем успешно формировался образ незыблемой и единой Украины на уровне с виду незаметном — до поры до времени.

Чего только ни старались увязать с Украиной, чтобы хоть как-то наполнить содержанием этот конструкт: тут и «Киевский торт», и котлеты по-киевски, и украинский борщ, и фотоаппарат «Киев», и духи «Киевские каштаны», и велосипеды «Украина», коньяк «Киев» и прочее. И как апофеоз догма, что Украина — это всесоюзная житница.

При варке борща в современной Украине разве что заклинания не произносят, но лиха беда начало

Такими бытовыми мелочами и создавался образ единой Украины, страны-созидательницы. Но стоит лишь немного углубиться в историю этих мелочей, как искусственность лезет наружу. Коньяк «Киев» разливали в Одессе, «Киевские каштаны» сыпались с деревьев почему-то в Харькове, а велосипеды «Украина» собирали опять же в Харькове.

Так называемый украинский борщ — это отдельная песня. Ни в одной дореволюционной кулинарной книге вы не найдёте такого блюда, как украинский борщ. В руководстве для молодых хозяек Найдёнова под названием «Новейшая поваренная книга» за 1870 год можно найти просто борщ, борщ с жареными карасями и сборный борщ. В книге П. М. Зеленко «Поварское искусство», изданной в 1902 году, упоминается опять-таки просто борщ, борщ малороссийский и даже борщ литовский, но, как говорил «классик», никаких Чебурашек нет.

В «Карманной поваренной книге» авторства К. Авдеевой от 1846 года снова натыкаемся на борщ малороссийский, постный и с рыбой. В общем, в старых книгах можно встретить польские, молдавские, полтавские, кубанские, курские варианты борща. А вот «украинский» борщ обязан своим существованием советской доктрине соорудить некую Украину с древней, в том числе кулинарной, культурой.

Примерно тот же трюк провернули и со знаменитыми котлетами по-киевски. Это блюдо впервые было приготовлено в дореволюционном Санкт-Петербурге, и назвали его «Новомихайловские котлеты». Блюдо быстро стало популярным и через пару лет появилось в киевских ресторанах. Но Первая мировая, Гражданская войны и война Великая Отечественная заставили забыть это блюдо. Вновь оно вернулось уже после войны. И, как водится, было названо «правильным» именем в духе времени.

Повторюсь, казалось бы, мелочи. Но эти мелочи, словно бусинки, из которых куют «великую Украину», нанизаны на откровенно националистическую нить. Не зря придворный повар Зеленского и откровенный нацист по убеждениям Евгений Клопотенко со своими поварятами довели «битву за борщ» до кабинетов ЮНЕСКО.

«Пророссийские украинисты» и где они обитают…

В порыве регулярной демонстрации своей демократичности и плюрализма мнений отечественные СМИ потеряли всякое чувство чистоплотности. Иначе тяжело объяснить, по какой такой причине из эфира в эфир, как переходящий вымпел, путешествовали Карасёвы, Трюханы и прочие Ковтуны.

Самое поразительное то, что не они были самыми умелыми ретрансляторами украинства. Наоборот, именно на фоне этих персонажей, у которых разве что слюна изо рта не капает, глубоко в российском информационном пространстве отаборились куда более умелые адепты украинства. Им даже удалось сколотить себе репутацию неких «пророссийских украинцев». И читатель наверняка их всех знает: Монтян, Погребинский, Шарий и т. д.

Каждой из этих персон ввиду их одиозности, противоречивости позиций и переобувания, как нынче модно говорить, можно посвятить отдельный материал. Но автор попробует обойтись парой мазков на их столь цветастом, хоть и несколько мутном, портрете.

Мадам Монтян — и адвокат, и публицистка, и общественный деятель, и политик, в общем, человек-оркестр. В политическом плане Монтян всеядна. В 2001 году она защищала в суде активистов УНА-УНСО (запрещённая в России организация). В 2004-м принимала участие в «Оранжевом майдане». В 2014 году заняла выжидательную позицию, а в 2015-м выступала защитником националистки Виты Заверухи. Сейчас Монтян критикует всех подряд.

Татьяна Монтян проводит курс «аналитики» в любимом стиле

Что до профессиональных качеств этого субъекта, то здесь всё комично. Её метод — скандал и эпатаж. И как забыть её «научный» прогноз о невозможности строительства Крымского моста?

Гражданин Погребинский также не отстаёт от Монтян. Правда, скандалы — это не его метод, возраст не тот. Погребинский — открытый апологет некой «другой Украины». Представляют его как «объективного политолога», хотя этот «объективный политолог» не просто является сторонником Виктора Медведчука, но и работал на его партию «Украинский выбор».

Погребинский пригрелся в наших телеэфирах и потому два года назад заявил, что отсутствие глубокого анализа деятельности УПА (запрещённая в России организация) вредит информационной политике России, а также отталкивает часть «пророссийских» украинцев от нашей страны. А на одном из заседаний клуба «Валдай» прямо Владимиру Путину выкатил жалобу, что «Украина выставляется на некоторых каналах и программах в непопулярном свете… и пора поменять редакционную политику или линию».

Разумеется, бриллиантом в этой тёплой компании является Анатолий Шарий. Сколько бы автор ни расспрашивал своих друзей из Донбасса, слышали ли они о столь известном «журналисте», каждый раз те качали отрицательно головами. Биография Анатолия напоминает дождевую лужу поздней осенью — непонятно, где дно и что на этом дне лежит.

Майдан 2014 года Анатолий встретил в Европе как «политический беженец». Ярый евроцентрист и адепт «европейской Украины» он принялся отчаянно критиковать «новую власть», в которую не успел влиться. Делал он это задорно, как бунтарь и шоумен, разбавляя свою речь матом. Впрочем, матерщина у Шария — просто пунктик. Он матерится даже письменно и делает это натужно и коряво.

Грозный разоблачитель Анатолий Шарий, начало

Шарий и сейчас присутствует в сетевом пространстве в формате 24 на 7, что не помешало ему основать целый семейный подряд под названием «Партия Шария», где главой назначена его жена. Откуда финансы для такой бурной деятельности у «политического беженца» — загадка. Что не мешало этому смелому гражданину призывать своих соратников на митинги из-за кордона. С началом СВО Шарий переключился на критику Кремля, с восторгом разглагольствует о победах Украины, режим которой и сейчас периодически покусывает, а в российском сегменте распространяет откровенно панические настроения. И его можно понять — лавочка вот-вот закроется.

Обсуждать конкретные мотивы всех этих персонажей в отдельности не имеет никакого смысла. Их объединяет одно — необходимость существования Украины в какой-либо форме, обосновано это нуждами населения или нет. А для некоторых из них начавшиеся ещё в 2014 году боевые действия стали настоящим трамплином для карьерного и медийного взлёта. Из первых парней на деревне они перешли на уровень выше. Тот же Шарий к 2012 году добрался до должности журналиста в столь «авторитетном» издании, как «Обозреватель», а сейчас он аж целый «украинский политик».

К тому же не стоит забывать об информационной и политической генетике современной Украины. Все СМИ, каждый информационный проект или сетевой портал на Украине принадлежал либо олигархам, либо группе олигархов, либо напрямую американо-европейским кураторам. В таком климате принципиальность не произрастает, зато прекрасно культивируются приспособленчество и чувство выгодной стороны. И эта «поросль» будет отчаянно сражаться за своё существование в привычных условиях. Только оно нам надо, как ежу футболка…

«Торговцы красненьким» на защите ностальгии и своей лавки!

Трагический развал Советского Союза породил массу деструктивных явлений, эдаких спутников разрухи. Одним из таких явлений была массовая лживая западная пропаганда, красившая всю историю СССР, впрочем, и Российской империи, в чёрные цвета. Чего только ни было в этой «истории»: пироманьяк Космодемьянская, массовый насильник Берия, Ленин-гриб и прочие бредни.

Но это с одной стороны. А вот с другой стороны, выкристаллизовалось обратное явление. Условно его адептов можно назвать неокоммунистами. И ничего в этом плохого нет, кроме патологической доктрины, что «Советская власть ошибок не допускала в принципе». О деструктивных процессах коренизации (украинизация и белоруссизация), богоборчества, на которое уходили колоссальные средства, фальсификации истории эти граждане и слышать не хотели.

Когда же доходило до главного вопроса о причинах развала Советского Союза, то все пинки доставались Хрущёву, Горбачёву и Ельцину, а самые образованные вспоминали ещё и Кравчука. Другой вопрос — о степени безгрешности системы, пропустившей таких упырей во власть, — уже ответа не получал.

Конечно, неокоммунистов в их упрямстве трудно винить. Особенно после того накала антикоммунистического и русофобского бреда, который льётся на нас все 30 лет.

Однако у любой паствы рано или поздно обнаружится пастырь. А вот в роли пастырей уже выступали отнюдь не неокоммунисты, а, как автор их для себя определил, «торговцы красненьким». Ловко жонглируя марксизмом в полном отрыве от современных реалий и эксплуатируя ностальгию паствы, а также свою собственную, эти пастыри построили настоящий бизнес на этом.

А так как ностальгия — это чувство обычно чуть печальное, но светлое, то вопрос Украины у них был демагогически передёрнут и поставлен с ног на голову. В популизме о светлом будущем на остатках ностальгического прошлого в их речах проплывала та самая «другая Украина» с красавцем Киевом во главе, и паства млела, вспоминая «Киевский торт», папин фотоаппарат и напиток «Росинка». Кстати, киевский завод, выпускавший этот напиток, а также квас, сиропы и прочее, почти сразу после майдана был признан банкротом.

Суровый «коммунист» Константин Сёмин

С началом СВО ставки выросли и объёмы демагогии от «торговцев красненьким», соответственно, тоже.

Так, журналист Константин Сёмин, ныне более известный как непримиримый «коммунист», правда, с либеральным прошлым, ещё в марте написал: «В мировой империалистической войне (а признаков того, что мы наблюдаем ее начало, все больше) нет и не может быть сторон, заслуживающих поддержки пролетариата, кроме тех сил, которые ставят целью уничтожение капиталистического порядка как такового».

Не отставал от Сёмина и историк Клим Жуков. Правда, Жуков не обладал таким графоманским задором, а потому изложил своё мнение в видеоформате, да ещё и не одним роликом. Видимо, Клим делал ставку на эмоции в духе современной post-truth (постправды). Вышло не очень удачно — превалировал стиль «что же творится, бабоньки», а публика с грехом пополам, но уже это замечает.

Что до содержания этих речей, то они мало чем отличались от демагогии Сёмина. Только «всё было хорошо» приправлено очередными сверхценными идеями в стиле «почему не раньше», «надо было договариваться», это «наши люди», а сквозь нагромождения «красненького» сквозило старое и знакомое «наша Украина».

Был, конечно, и некий левый блогер Андрей Рудой, также известный как «Вестник бури». Его демагогия тоже мало чем отличалась от прочих «торговцев красненьким». В итоге «вестник» бури не дождался и бежал из страны якобы из-за преследования властей. Получился эдакий «бюджетный» вариант Ленина.

Андрей Рудой

Первое исключительно авторское впечатление заключалось не в гневе, а в некотором изумлении. Сложилось впечатление, что наши медийные «коммунисты» последние лет 30 провели в каком-то прекрасном санатории закрытого типа, до которого даже областные газеты не добирались.

Нет, у меня нет желания вступать в марксистскую полемику с этими гражданами, достигшими вершин софизма, если не сказать кухонного троцкизма. У меня также нет желания доказывать очевидные вещи, что Украины, той «красненькой» Украины, которой они торговали на просторах Сети, физически не существует. И уж точно не хочется напоминать нашим истовым «коммунистам», что нацизм, а на Украине уже нацистский интернационал, является высшей степенью капитализма и долг каждого коммуниста с ним бороться… Я даже могу допустить, что делают они это из лучших побуждений.

Автор лишь хочет указать, что под всем этим демагогическим «марксизмом» и зачастую иллюзорной ностальгией нам вновь продают оптом и в розницу некую «другую Украину». Почему бы нет? Бизнес доходный, тема, как говорят, хайповая, практически любой способ решения проблемы оставит простор для критиканства, т. е. и на будущее граждане «работой» обеспечены.

Нужны ли нам «воспоминания»?

Украина чисто исторически всегда была неким географическим творением доктора Франкенштейна. Западная Украина то попадала в поле влияния русской культуры, то выпадала из него. Южная часть того, что именуется Украиной, вообще имеет отдельную историю. Крым вдруг стал Украиной исключительно по воле Никиты Хрущёва.

От Советской Украины также ничего не осталось ни в идеологическом, ни в промышленном, ни в энергетическом смысле. Ещё задолго до СВО Украина фактически распалась на несколько феодальных наделов, где каждый занимался своей хозяйственной деятельностью, включая контрабанду.

Уже тогда страна уходила в небытие по объективным причинам, но продолжала питаться прошлым, привычным порядком дел и всё той же ностальгией. И что-то автор не помнит, чтобы кто-то лил слёзы и тратил ресурсы на возрождение, скажем, Валахии, Бактрии или Согдианы.

Так Украина — это что? Ирония судьбы? Адепты «другой Украины», по сути, стараются нам продать даже не кота в мешке, а воздух. Правда, насколько я слышал, и этот бизнес у некоторых предприимчивых людей процветает.

Сергей Монастырёв,
специально для alternatio.org

Кулеба отметил, что в первую очередь посетит страны Центральной Африки, однако не рассказал, какие. Глава ведомства добавил, что хоть внешняя политика Украины в основном сконцентрирована на европейских и евроатлантических проблемах, интересы Киева распространяются на весь мир. В частности, сейчас президент Украины Владимир Зеленский активно общается с лидерами государств Африки.

Напомним, что в прошлом месяце Зеленский выступил перед Африканским союзом, заявив, что Африке пришлось стать «заложником» кризиса на Украине из-за перебоев в поставках продовольствия. В свою очередь, власти РФ отмечали, что сложная ситуация сложилась еще до спецоперации, а обвинения России беспочвенны.

Ранее в июле глава российского внешнеполитического ведомства Сергей Лавров посетил Египет, Конго, Уганду и Эфиопию. Там он встретился с властями стран, а также с председателем Лиги Арабских государств.

Профессор Джорджтаунского университета Юлия Джоджа на страницах издания The Hill (https://thehill.com/opinion/international/550125-ukraine-is-an-intractable-problem-made-worse-by-a-lack-of-strategy?fbclid=IwAR3tqeQaabPhcPBns8k7iIxLlba423n4FWw4Q2YLt4xwgGYcvI5bpd3Dctk) описала свое видение ситуации вокруг Украины:

"Украина стала нерешенной проблемой для Запада, которую ухудшает отсутствие стратегии в отношении Кремля. России до сих пор позволяли оправдывать российское военное усиление на восточном фланге НАТО агрессией Украины или Альянса. Запад должен громогласно разоблачить эту российскую ложь". По мнению автора, также нужно осознать, что независимость, целостность Украины, а также ее ориентация на Запад - это угроза для России. Украина, которая борется с оккупацией уже более 7 лет, критически важна для интересов Запада и США, так же как для безопасности и стабильности Европы. Есть три четких шага, которые нужно предпринять администрации Байдена, если она надеется на деэскалацию кризиса с Россией в Восточной Европе без вступления в конфликт: "Во-первых, нужно признать, что Нормандский формат провалился. Во-вторых, - взять на себя лидерство в мирных переговорах с Россией. В-третьих, создать стратегию для Черноморского региона". Международное сообщество должно также признать, что мира в Украине не будет, если за столом переговоров будет сидеть Россия, но там не будет США. Наконец, широкая стратегия в Черном море критически важна, если администрация Байдена хочет предотвратить эскалацию и сдержать Россию в долгосрочной перспективе. Военно-морское сдерживание и сотрудничество НАТО с Украиной и Грузией - это следующий шаг для сокращения российского доминирования. "С другой стороны, если бездействие продолжится, а Запад будет ограничиваться лишь заявлениями о неодобрении, тогда уничтожение Украины - это очень реальный риск. Первое российское вторжение в Украину в 2014 году привело к гибели тысяч украинцев, а миллионы были вынуждены переселиться. НАТО же очень неохотно вновь переориентировался на территориальную оборону и сдерживание России. Второе российское вторжение в Украину может поставить само существование страны под вопрос. Это также будет поражением западного сдерживания России и конец мечты о свободной Восточной Европе" - подчеркивает профессор Джоджа.

Комментарии:

Черновий ООС

☝️Позволю оставить свой комментарий к статье: больше всего меня привлекли две мысли, с одной из которых я полностью согласен, а со второй - в корне нет. Первая, с которой я согласен, это озвучивание "секрета Полишинеля" - Украина для США является необходимым средством для достижения доминирования США в Черноморском регионе и, соответственно, значительного ослабления России (это я к тому, что США нам помогают не просто по доброте душевной). А вот мысль, с которой я не согласен - это объявление победы над коррупцией во власти единственным средством достижения этой цели! Дело в том, что на Западе нашу коррупцию видят как некий косяк власти, а не ментальную проблему. Тут что-то сродни борьбе с таким явлением, как терроризм: его победить можно, лишь выбив из умов людей. А это - гораздо сложнее, чем всякие кнуты и пряники, которыми борются с коррупцией классической.

Alex Curtis

Любопытная саморефлексия украинца на тему их "коррупционной ментальности".
Про коррупцию на Украине говорят все и много. Однако похоже, что поделать с этим ничего не получится ни американцам, ни европейцам, как не получилось ранее русским (был такой мем "украинский прапорщик" в советской армии).

Мой коммент:

Для безопасности и стабильности Европы критически важно устранить угрозу для России и попытки ее сдерживания.
Но искоренить высокомерие и гордыню американцев, а также тотальное непонимание и недооценку противника, труднее, чем коррупцию в ментальности украинца.
В общем, горбатого могила исправит.

Геворг Мирзаян, доцент Финансового университета

После конфликта с Европой президент Лукашенко, судя по всему, ищет новую силу, способную уравновесить российское влияние в Белоруссии. Есть признаки, что в качестве такой силы рассматривается Китай. У Пекина есть свой расчет по поводу Минска – но входит ли в планы китайского руководства помогать Лукашенко, да еще в игре против интересов России?

По итогам прошедшего в Белоруссии Всебелорусского народного собрания (на котором обществу должна была быть представлена новая концепция внешней и внутренней политики) местные «толмачи» стали передавать городу и миру обозначенные основные установки этой концепции. Одной из них, в частности, стал отказ от многовекторности в форме балансирования между Россией и Евросоюзом, которая долгие годы позволяла Минску не участвовать в российско-европейских разборках и в то же время получать политико-экономические выгоды от обеих сторон.

Новый курс

«В белорусской политической культуре многовекторность – это странное понятие, где смешивается экономическая и политическая составляющая. Политическая была в последние годы связана с концепцией моста между Россией и Европой, таким образом обеспечивался прописанный в конституции республики нейтралитет», – поясняет газете ВЗГЛЯД шеф-редактор российско-белорусского интеграционного проекта СОНАР-2050 Семен Уралов. Сейчас подобный баланс Минск выстроить не может. Жесткая реакция ЕС на особенности президентских выборов в Белоруссии, поддержка протестного движения в стране, восстановление санкций – все это вгоняет белорусско-европейские отношения в конфликтную парадигму.

Поэтому Александру Лукашенко нужен иной балансир – и он, по всей видимости, хочет найти его в лице Китая. Уже существовавший в стране курс на белорусско-китайскую дружбу официально повышается до уровня балансировки белорусско-китайскими отношениями белорусско-российских. «Братская Россия и великий Китай останутся нашими стратегическими партнерами, и не только экономическими», – заявил обществу сам Лукашенко, ставя обоих союзников на одну планку. Ну или, в зависимости от трактовки, демонстрируя преимущество «великой» КНР над всего лишь братской РФ. Братьев-то, как известно, не выбирают.

Психологического комфорта ради

Однако насколько китайский полюс сможет заменить европейский, который по многим параметрам был если уж не равновелик, то, по крайней мере, конкурентным российскому направлению?

С политической точки зрения не может. Да, китайский интерес к Белоруссии действительно есть – и немалый для региона, находящегося отнюдь не в центре стратегических интересов КНР. «Белоруссия – одна из нескольких «опорных» для Китая стран в Центральной и Восточной Европе. Примерами других столь же дружественных стран можно считать Венгрию и Сербию», – говорит газете ВЗГЛЯД замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Василий Кашин. Однако ни о каких политических гарантиях Китая Белоруссии речи не идет – Пекин, будучи экономической сверхдержавой, все еще опасается выступать с большими политическими проектами. Тем более в зоне прямых интересов Соединенных Штатов и тем более против России. «Нужно понимать, что Китай – великая экономическая держава, но в геополитическом плане он не игрок в Восточной Европе. И даже там, где он играет (например, в Сербии), его игра не антагонистична России», – поясняет газете ВЗГЛЯД доцент кафедры политической теории МГИМО Кирилл Коктыш.

Кроме того, Китай не готов предложить Белоруссии даже привлекательный двусторонний политический проект. «Российско-белорусские отношения не могут быть сбалансированы никакими другими до тех пор, пока у Белоруссии не появится другого союзного государства. Пока не будет создана такая же глубина интеграции, которая позволяет белорусам пользоваться равными правами на уровне граждан и в перспективе для юрлиц», – говорит Семен Уралов.

Поэтому в политическом плане выгоды для Минска от такой диверсификации скорее психологические. «Все элиты постсоветского пространства испытывают ряд фобий, усилившихся после Крыма. И эти фобии требуют сбалансированности, прежде всего в мышлении. Нигде в странах, которые граничат с нами (кроме Южной Осетии и Абхазии), нельзя быть излишне пророссийским. Поэтому прокитайская позиция – хорошая возможность, с одной стороны, занять для политического и околополитического класса «толмачей и одобрителей» антизападную позицию», – продолжает Семен Уралов.

Экономические возможности

Китайские возможности сосредоточены на экономике – и, казалось бы, такой вариант диверсификации белорусского лидера устроит. «Когда Лукашенко говорит о многовекторности, он прежде всего имеет в виду не геополитику, а экономику», – говорит Кирилл Коктыш.

Да, на первый взгляд, место Китая в белорусской экономике несоизмеримо с европейским или тем более российским. Так, в 2018 (доковидном) году товарооборот между Белоруссией и Китаем составил почти 3,5 млрд долларов. Для сравнения: с ЕС он составил – 17,3 миллиарда, а с Россией достиг 34 миллиардов.

Однако экономисты указывают на большой потенциал для сотрудничества. Раньше часто говорили об оборонке. «На протяжении длительного времени имелось заметное военно-техническое сотрудничество – передача Китаю технологий производства многоосных тягачей МЗКТ. Но сейчас оно, по всей видимости, сходит на нет. Похоже, в этой области белорусы передали китайцам все, что тем было интересно», – говорит Василий Кашин.

Теперь же речь идет, например, о сельском хозяйстве. «Так, Белоруссия уже стала заметным поставщиком на продовольственный рынок Китая говядины, да и иных продуктов питания.

Да, пробиться на этот рынок было непросто – это потребовало переналадки белорусских предприятий, но Минску это удалось. И сейчас он работает над расширением экспорта в КНР», – поясняет Кирилл Коктыш.

Второе важное направление – логистика. Через Белоруссию следует значительный объем транзита железнодорожных контейнерных грузов из Китая в Европу. И следует в какой-то степени вынужденно, безальтернативно. «Ведь из КНР на запад товары идут по железным дорогам либо в Россию, либо через Казахстан и Россию – все остальные железнодорожные маршруты нежизнеспособны. А из России в текущих реалиях в Европу по суше можно попасть лишь через Белоруссию», – говорит Василий Кашин. «В итоге Белоруссия превратилась в единственный логистический хаб по китайскому проекту «пояса и пути» за пределами самого Китая. И под эти нужды в Белоруссии уже было модернизировано и сооружено около 70 инфраструктурных объектов», – говорит Кирилл Коктыш

Третье – высокие технологии. Например, в области производства электромобилей. «После постройки АЭС белорусские власти хотят использовать профицит энергии для технологического рывка. У китайской компании Geely уже есть сборочные проекты в Белоруссии, и сейчас, вероятно, идут непростые переговоры – в том числе и о степени локализации производства», – продолжает Кирилл Коктыш.

Экономические фантазии

Однако у белорусско-китайского экономического сотрудничества есть два больших (с точки зрения целей и задач белорусской многовекторности) минуса.

Да, Пекин готов дать денег. «Есть китайские кредиты и инвестиции, с учетом того, что Белоруссия предлагает себя Китаю как точка входа на рынки ЕАЭС и отчасти ЕС», – говорит Василий Кашин. Однако Китай будет разговаривать с Минском крайне строго, и Лукашенко не стоит ждать от Пекина какого-то «братского» отношения. «Так, на примере наших среднеазиатских братьев и сестер можно увидеть кредитную политику КНР. Российские кредиты союзникам имеют свойство реструктуризироваться, откладываться или списываться. Китайский же кредит сопряжен с жесткой платежной дисциплиной, а также со связанностью. Китайский кредит – это значит китайские технологии, китайские специалисты», – говорит Семен Уралов. Вряд ли белорусский лидер с его специфическим пониманием суверенитета готов на такие правила диалога.

Кроме того, китайским вектором сложно уравновесить или сбалансировать отношения с Россией. Пекин не готов конфликтовать с Москвой и оплачивать (во всех смыслах) участие Минска в этом конфликте, ведь и без того не огромная значимость Белоруссии для него в последние месяцы снизилась. «Китай рассматривал Белоруссию не только как точку входа на премиальные российские рынки в Питере и Москве, но и (пока существовала концепция белорусского «моста» между Россией и ЕС) как точку входа на европейский рынок. Под этот рынок, в частности, и строился аккумуляторный завод под Брестом. Сейчас европейское направление прикрывается», – поясняет Семен Уралов.

Наконец, сама Белоруссия не сможет говорить России «а я уйду на восток» – то есть угрожать сближением с Пекином в случае ухудшения отношений между Минском и Москвой.

Ведь без отношений с Москвой не может быть отношений с Пекином. «Все поставки в КНР осуществляются через Россию – а значит, придется договариваться с Россией. Кроме того, есть неравнозначность экономических отношений. Белорусские высокотехнологичные товары в КНР (как и в Европе) не ждут, тогда как российский рынок – это возможность для реализации продуктов машиностроения и для выстраивания кооперационных цепочек», – поясняет Семен Уралов.

Пользуясь этой зависимостью, Москва сможет регулировать белорусско-китайские отношения. И, в частности, вежливо отодвигать белорусов от самых лакомых кусков. Например, транзита. «России интересны не поставки китайских товаров в Европу через Белоруссию, а транзит через наши порты в Ленобласти и в ближайшей перспективе через Северный морской путь. Поэтому тут будет прагматичное соревнование национальных интересов», – говорит Семен Уралов.

И – неисповедимы пути международных отношений – на помощь России в этом соревновании может прийти Польша. «Транзит через Белоруссию упирается в польское нежелание модернизировать свои отсталые железные дороги. Да, он пока растет – но если Польша будет и дальше отказываться от модернизации, то его предел не за горами», – говорит Василий Кашин.

Как, вероятно, и предел белорусских фантазий о диверсификации. Вместо которой, возможно, Минску все-таки стоит заняться интеграцией.

Острый политический кризис в Белоруссии, разразившийся в результате президентских выборов в августе 2020 г., заставляет внимательнее присмотреться к политике Москвы в отношении номинальных российских союзников – не только Белоруссии, но и других членов Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) – Армении, Казахстана, Киргизии и Таджикистана.

Российский официоз через каналы государственных СМИ привык говорить об этих странах преимущественно комплиментарно, избегая серьёзного анализа и лишь изредка, вскользь упоминая о проблемах во взаимоотношениях. В результате реальная ситуация в ближайшем окружении России выносится за скобки в публичном пространстве, а кризисы, когда они возникают, для многих в России выглядят неожиданными.

Еще хуже то, что политика Москвы в отношении союзников строится, по-видимому, по обстоятельствам, без тени стратегического целеполагания. Психологическим фоном этой политики служит инерция советско-имперской общности, а основной движущей силой – материальные отношения между группами элит. Общества стран-соседей при этом выпадают из поля зрения.

Всё это напоминает отношения в социалистическом содружестве, которые выглядели беспроблемными и братскими, пока они внезапно не прорывались кризисами и восстаниями и в конце концов не трансформировались в лучшем случае во взаимное безразличие, а в худшем – в устойчивую враждебность. Как ни парадоксально это звучит, России обычно удавалось более удачно выстраивать отношения с дальними партнёрами и даже противниками, чем с ближними соседями, пусть даже и союзниками.

Это положение нужно менять. Вот почему небольшая книга «Союзники», написанная авторским коллективом в составе С.А. Денисенцева, А.В. Лаврова, Ю.Ю. Лямина, А.В. Никольского под редакцией признанного эксперта в области военного и военно-технического сотрудничества Константина Макиенко и изданная Центром анализа стратегий и технологий (ЦАСТ), так актуальна, полезна и важна.

ЦАСТ – это исследовательская группа военно-политических международников нового поколения, которая за последние годы, основываясь на богатом фактологическом материале, опубликовала целый ряд чрезвычайно интересных работ по отечественной военной и военно-промышленной политике, анализу боевому применению Вооружённых Сил РФ, а также военному страноведению – в том числе по операции ВКС в Сирии и ситуации на Южном Кавказе.

Инвентаризация отношений России с её союзниками, которую сейчас провели специалисты ЦАСТ, не только собирает воедино богатый фактический материал, но и подводит к интересным и во многом тревожным выводам, которые непременно должны учитываться при формировании российской внешней и военной политики в ближнем зарубежье Российской Федерации.

Авторы исследования ставят два основных вопроса: насколько важны для России отношения с каждой из союзных стран; насколько лояльны союзники по отношению к Москве. Ответы на эти два вопроса позволяют поднять более общую проблему: учитывая цену, которую Россия платит за поддержание союзнических отношений с конкретными странами, и возможности, которые она получает в результате, – какова эффективность союзнической политики Российской Федерации на каждом из пяти страновых направлений.

Прежде чем приступать к анализу ответов на поставленные авторами вопросы, есть смысл рассмотреть феномен союзничества в современном мире и его актуальность для Российской Федерации. Известно, что господствующая позиция США на международной арене в значительной степени основывается на системе союзов и партнёрств с десятками государств. Благодаря этой системе США имеют возможность выступать и действовать не как одно, пусть даже самое мощное государство, а в качестве лидера международного сообщества либеральных демократий и ассоциированных стран – «свободного мира», коллективного Запада и тому подобных. Положение лидера не только придаёт Вашингтону известный моральный авторитет в различных международных организациях, но и позволяет эффективнее действовать в отношении противников, мультиплицируя эффект собственно американских экономических и политических шагов. Кроме того, США получают возможность размещать свои вооружённые силы на территории десятков стран по всему миру, во всех океанах и многих морях, материально подкрепляя тезис о подлинно глобальном характере американских интересов.   

Многие американцы уверены в том, что фундаментальная слабость Китая как главного соперника США на современном этапе состоит в том, что у КНР сейчас практически нет союзников. Действительно, считать такими Северную Корею, Камбоджу или Пакистан можно с очень большой натяжкой. Именно поэтому провозглашённая ещё в 2013 г. пекинская инициатива «Пояс и путь» сталкивается сейчас с растущим противодействием Вашингтона, поскольку считается, что её подлинная долгосрочная цель – создание китаецентричной международной системы, так называемой Pax Sinica. В условиях углубляющейся американо-китайской конфронтации всё большее внимание в США и в странах Европейского союза привлекает развитие отношений между Китаем и Россией, которые уже достигли уровня, который можно определить как антанта: больше, чем стратегическое партнёрство, но всё ещё меньше, чем военно-политический союз.

Вопрос о потенциале дальнейшего развития российско-китайских отношений лежит далеко за пределами работы специалистов ЦАСТ. Здесь же отметим, что в России по-прежнему широко распространено мнение, что наличие постоянных союзников, пусть и не очень мощных, – необходимый атрибут великой державы. У Советского Союза была Организация Варшавского договора – военный блок, объединявший государства Восточной Европы; в разное время – двусторонние союзнические отношения с такими странами, как Афганистан, Вьетнам, Китай, КНДР, Куба, Монголия; договорные квазисоюзнические обязательства с Анголой, Египтом, Индией, Ираком, Южным Йеменом, Мозамбиком, Сирией и другими. Советские военные советники и специалисты служили – и нередко принимали участие в боевых действиях – во многих горячих точках в Азии, Африке и Латинской Америке.

Отсюда – непосредственно к предмету рецензируемой работы. Сегодняшняя Россия возглавляет Организацию Договора о коллективной безопасности, охватывающую шесть – включая саму РФ – республик бывшего СССР. ОДКБ существует уже больше двух десятилетий. Проводятся регулярные саммиты, функционирует штаб сотрудничества, организуются совместные учения, подготовка офицеров, осуществляются поставки российских вооружений и техники по льготным ценам. Тем не менее ОДКБ так и не стала интегрированной военной организацией.

Более того, во внешнеполитическом политическом отношении все номинальные союзники Москвы официально провозглашают и практикуют многовекторность. Иными словами, наши союзники постоянно и открыто балансируют между Россией и другими игроками: США, Евросоюзом, Китаем, отдельными странами НАТО, Турцией, Ираном и другими. При этом даже самые близкие союзники (Белоруссия и Казахстан) на официальном уровне неоднократно говорили о России как о потенциальной угрозе их суверенитету и активно развивают отношения с США, находящимися в состоянии долговременной конфронтации с Россией. К чему этот курс приводит на практике, многие увидели этим летом в Белоруссии.

Минск, однако, не исключение. Ни один из союзников России не признал вхождение Крыма в её состав или независимость Абхазии и Южной Осетии. При голосовании в ООН по резолюциям, затрагивающим интересы России, солидарность союзников факультативна. Наиболее высокую степень поддержки, как видно из приведённой в книге ЦАСТ таблице, демонстрирует Армения, наименьшую – Таджикистан. 

Противоположная риторически активная реакция ничуть не более конструктивна. Говорится о необходимости нового союза народов во главе с Россией против антинародных «самостийных» элит.

Как свидетельствует книга «Союзники», не стоит ни опускать руки, ни предаваться иллюзиям. Реальность на постсоветском пространстве, а также действительные потребности российской внешней и военной политики одновременно позволяют и требуют не восстановления государственного союза федеративного или конфедеративного типа (это невозможно и невыгодно самой России), а создания гибкой системы партнёрств, обеспечивающей защиту и продвижение национальных интересов. Для этого необходимо отрешиться от ностальгических воспоминаний, а также отказаться от устаревших представлений и некритического отношения к формальным союзникам. Исследование ЦАСТ позволяет в этой связи сделать ряд важных выводов.

Первый вывод заключается в том, что у России нет ни возможностей, ни необходимости пытаться следовать примеру США и выстраивать региональный военно-политический блок в Евразии по образу и подобию НАТО или ОВД. В отличие от союзников США по НАТО, которые за три четверти века, прошедшие после окончания Второй мировой войны, фактически отказались от военного и геополитического суверенитета и делегировали решение важнейших проблем безопасности и внешней политики на уровень НАТО, а фактически – Вашингтона, все постсоветские страны, впервые в современной истории получившие независимость в результате роспуска Советского Союза, всё ещё переживают праздник независимости от бывшей метрополии. Формальный суверенитет – фактически главное достижение, которое правящие элиты от Минска до Душанбе могут сегодня предложить своим народам. Россиянам необходимо не только иметь в виду, но и принять, что независимость для каждой бывшей республики СССР – это прежде всего, или даже исключительно, – независимость от Москвы.

К этому выводу необходимо добавить, что постоянные военные союзы – не только детище, но и функция холодной войны. С её окончанием Вашингтону и западноевропейским столицам пришлось искать новые занятия для НАТО: миротворчество, борьба с терроризмом, наконец, новое противостояние с Россией, но ни одна из этих новых миссий не стала полноценной заменой первоначальной. В современных условиях НАТО существует главным образом благодаря стремлению США сохранить если не господство, то первенство в мире, и нежеланию – а также неспособности – подавляющей части европейских элит брать на себя ответственность за внешнюю политику безопасность своих стран. Нынешние попытки Парижа придать стратегическую субъектность Европейскому союзу и переосмыслить НАТО как равноправный альянс объединённой Европы и Америки наталкиваются на отторжение внутри ЕС и противодействие США. 

Ситуация на постсоветском пространстве принципиально иная. Заключение Договора о коллективной безопасности в 1992 году и создание на его основе ОДКБ в 1999 году было призвано сохранить внешний периметр обороны и безопасности после распада СССР. Предпринятая в 2011 году попытка Москвы создать Евразийский союз как интегрированный региональный блок с военно-политической компонентой оказалась, однако, неудачной. В то время как Россия таким образом стремилась обеспечить себе благоприятное окружение и статус центра силы в Евразии, союзные страны, напротив, руководствовались собственными интересами и видели для себя иные угрозы. Максимум, чего удалось добиться – это партнёрство в сфере безопасности под названием ОДКБ и таможенное соглашение, официально именуемое Евразийский экономический союз. Фактически это – предел возможного в нынешних условиях.

Необходимости выстраивать на этой основе полноценный военно-политический блок у России сейчас тоже нет. 

У России нет идеологии или политико-экономической системы, которую ей хотелось бы распространить на остальной мир. Главная цель внешней политики РФ заключается в том, чтобы сохранить и укрепить суверенитет России, обеспечить её безопасность и процветание, а также добиться учета её интересов при решении основных глобальных и региональных проблем, включая вопросы мироустройства. В стратегическом отношении на обозримую перспективу это означает позицию активной обороны в сочетании с конструктивными действиями по формированию более свободного миропорядка. Для таких целей гибкие партнёрства, учитывающие особенности конкретных стран, более эффективны, чем громоздкие союзы и блоки.

Вторым выводом является то, что для обеспечения безопасности страны на американо-натовском стратегическом направлении, вновь ставшем главном, собственного потенциала России вполне достаточно. Основой её системы безопасности является стратегическое сдерживание – ядерное и неядерное. В этой области она практически не зависит от союзников.

Для целей обороны страны Россия также может рассчитывать почти исключительно на себя. Значение Белоруссии как передовой оборонительной позиции на важнейшем стратегическом направлении чрезвычайно велико. Тем не менее необходимо учитывать, что даже локальное вооружённое столкновение в этом регионе с большой вероятностью может перерасти в региональный конфликт с применением ядерного оружия, который в свою очередь вряд ли останется ограниченным. Точно так же Россия должна рассчитывать только на собственные силы в случае экспедиционных операций типа сирийской или действий по сохранению мира или принуждения к нему, как это было в Грузии.

Что касается стран ОДКБ, то они могут быть полезны для решения ряда задач – борьбы с экстремизмом и терроризмом, наркотрафиком, а также, возможно, для стабилизации обстановки в Центральной Азии.

Советы безопасности, а не министерства обороны или генеральные штабы должны в соответствии с этой логикой быть головными участниками взаимодействия.

Как Россия не вправе ожидать помощи союзников в случае нападения на себя, так и она со своей стороны не должна обещать союзникам автоматическую военную защиту в случае конфликтов, в которые они могут оказаться вовлечены. В принципе, Москва так и поступает: достаточно посмотреть на ситуацию между союзной России Арменией и её противником – Азербайджаном. Москва поддерживает баланс между враждующими сторонами, выступает сопредседателем международной группы по Нагорному Карабаху и является противовесом амбициям соседней региональной державы Турции.

Третьим важным выводом, к которому подводит работа ЦАСТ, является то, что ОДКБ является зонтичной структурой, своего рода холдинговой компанией в сфере безопасности, и что центр тяжести этих отношений лежит в области двусторонних связей России с соответствующими странами. Более или менее тесная координация двусторонних связей требуется, пожалуй, только на центрально-азиатском направлении, где у России сразу три союзника: Казахстан, Киргизия и Таджикистан.

Каждая пара отношений имеет свою специфику, уходящую корнями в многовековую историю, почти всегда плохо знакомую большинству россиян, в том числе международникам. Авторы исследования справедливо уделяют внимание сложным перипетиям политики России в отношении соседних народов, а затем имперских окраин на протяжении нескольких веков. Трактовка этой политики не раз менялась в царский, советский и постсоветский периоды и всегда была политизированной. Потребности строительства новых наций и государств на месте бывших советских республик ведут, как правило, к закреплению в политической мифологии этих государств критического отношения к роли Российской империи и Советского Союза в судьбе соответствующих народов. С этим России нет необходимости соглашаться, но приходится жить.

Четвёртым выводом может стать то, что для реализации ряда военно-политических целей Россия может эффективно действовать вне системы ОДКБ и без формальных союзников. Опыт проводящейся с 2015 года российской военной операции на Ближнем Востоке, подробно описанной в другой книге ЦАСТ, продемонстрировал совершенно иную модель союзничества, чем воплощённая в НАТО и в сильно ослабленной форме в ОДКБ модель ХХ века. Это тактическое и оперативное взаимодействие с ситуативными партнёрами на ограниченном театре военных действий, без долгосрочных обязательств, без создания специальных институтов и без интеграции вооружённых сил. Главное, что объединяет участников такой коалиции, – это совпадение их конкретных интересов по месту и времени.

Такое союзничество мало напоминает ситуацию в Европе в период холодной войны, но очень похоже на Европу XVIII или отчасти XIX веков – эпоху непостоянных отношений и калейдоскопически меняющихся коалиций. Очевидно, что эта модель больше подходит для условий локальных и региональных конфликтов XXI века, чем блоковая модель, изначально выстроенная в ожидании глобального конфликта с вероятным применением ядерного оружия.

От общих выводов теперь можно перейти к частным, по конкретным странам.  

Белоруссия

Президент Белоруссии Александр Лукашенко давно эксплуатировал, с одной стороны, опасения Москвы относительно «утраты» Белоруссии, а с другой – страхи стран НАТО перед российской экспансией в направлении Польши и Прибалтики. Это была чистая спекуляция на образах прошлого. У Москвы, разумеется, нет ни потребности, ни сил для дальнейшей геополитической экспансии – например, для захвата Прибалтийских стран, не говоря уже о Польше. Что касается ценности Белоруссии как оборонительного форпоста России, то она, как же отмечалось, велика, но новая война, если она случится, вряд ли начнётся и будет вестись так, как это было в 1812-м, 1914-м или 1941 году.   

России – не только стратегически, но и психологически – необходима дружественная Белоруссия с предсказуемым руководством, тесно связанная с Россией отношениями экономического сотрудничества, культурной близости и взаимодействия в сфере безопасности и обороны. Москва, однако, не может игнорировать, что за тридцать постсоветских лет не только белорусские элиты, но и большая часть общества приобрели вкус к независимости, который уже не пройдёт. Союзное государство с Россией для большинства белорусов не слишком привлекательно. В Белоруссии формируется особая политическая нация. Значительная часть белорусского населения, особенно горожане и молодёжь, ориентированы больше на образ Европы (возможно, идеализированный), чем на то, что может предложить современная Россию.   

Очевидная потребность России состоит в том, чтобы сохранить Белоруссию как партнёра и доброго соседа – вне зависимости от характера политического режима и личностей лидеров. Для этого есть много возможностей. В Белоруссии, как и в других союзных странах, Москве необходимо взаимодействовать не только с верховным правителем и его окружением, но и с элитами (не только политическими и экономическими) и шире – обществами. Партнёрские отношения между Россией и Белоруссией в области обороны и безопасности должны обеспечить взаимодействие в области ПВО, а также по возможности сохранить существующее небольшое российское военное присутствие России в Белоруссии – РЛС ПРО в Барановичах и Центр связи ВМФ в Вилейке. Учитывая недавний опыт, однако, есть смысл заменить эти объекты другими, расположенными на территории самой России. То же самое относится к военно-промышленному сотрудничеству – производству в Белоруссии тягачей для МБР «Ярс», а также для комплексов ПВО С-400, ОТР «Искандер» и других российских систем вооружений. Правилом для России должно стать размещение критически важных объектов и производство всех систем вооружений на национальной территории.

Нельзя полностью исключить того, что события в Белоруссии будут развиваться в неблагоприятном для России направлении и Минск политически отойдёт от Москвы. В этом случае Кремль обязан недвусмысленно дать понять Западу, что Россия будет рассматривать перспективу членства Белоруссии в НАТО как подготовку альянса к агрессии против России, что заставит Москву ужесточить политику в области ядерного сдерживания.

Казахстан

В отличие от Белоруссии, важность для России военно-политического партнёрства с Казахстаном определяется не традиционными угрозами, а новыми опасностями: возможным распространением религиозного экстремизма, а также наркоторговлей. 7500-километровая граница между Россией и Казахстаном – самая протяжённая и при этом открытая в мире; более того, между этой границей и территорией Афганистана практически не имеется укреплённых и хорошо контролируемых рубежей. В этих условиях Москве жизненно необходимо тесно сотрудничать с Нур-Султаном как с ведущим партнёром в области безопасности в Центральной Азии.

Традиционные угрозы с территории самого Казахстана пока не просматриваются. Перспектива размещения на огромной площади республики военных баз мировых держав – Китая или США – остаётся очевидной фантазией. Чисто гипотетической является перспектива того, что какое-то будущее казахстанское руководство будет проводить политику, существенно ухудшающую положение русскоязычного населения. Для предотвращения этих гипотетических угроз Москве необходимо активно развивать связи с политической элитой Казахстана, с казахстанским обществом в целом, наглядно демонстрируя как уважение к казахстанскому суверенитету, так и конкретные выгоды от добрососедских и партнёрских связей с Россией. Русскоязычное население Казахстана, как и других постсоветских стран, должно рассматриваться в качестве демографического ресурса Российской Федерации.

Киргизия и Таджикистан

В Киргизии и Таджикистане расположены российские военные базы. Эти две небольшие страны – важные наблюдательные пункты и позиции для борьбы с экстремизмом. Для поддержания минимальной социальной стабильности в этих странах Россия экономически поддерживает Киргизию, которая была принята в ЕАЭС, а также Таджикистан, который экономически и политически ориентирован больше на Китай. Россия принимает многие сотни тысяч киргизских и таджикских рабочих, но не вмешивается в перманентную борьбу за власть киргизских кланов или в жёстко авторитарную таджикскую политику. В ходе очередной киргизской «революции» 2010 года, приведшей к массовым беспорядкам и столкновениям на межрегиональной и этнической почве в этой стране, Москва удержалась от военного вмешательства во внутрикиргизский конфликт. Это представляется разумным подходом.

Если после ухода США из Афганистана ситуация в этом регионе ухудшится и в Среднюю Азию прорвутся группы экстремистов, например, запрещённого в РФ так называемого Исламского государства, Россия будет вынуждена купировать или отражать угрозы на передовых рубежах Таджикистана и Киргизии. Делать это придётся вместе с региональными союзниками по ОДКБ. Необходимо будет взаимодействовать с партнёрами по Шанхайской организации сотрудничества – прежде всего с Китаем, а также с Узбекистаном. 

Киргизия и Таджикистан являются не только важными транзитными странами для транспортировки афганских наркотиков в Россию, но и производителями наркотических веществ. Сотрудничество с Бишкеком и Душанбе в этих условиях совершенно необходимо, но высокий уровень организованной преступности и коррупции в этих странах является серьёзной проблемой. На обозримую перспективу наркотики являются главной угрозой безопасности России со среднеазиатского направления.

Армения

Исторически Армения являлась форпостом России, выдвинутым в направлении Ближнего и Среднего Востока. Сегодня на её территории расположена 102-я военная база Вооружённых Сил РФ. Эта передовая позиция, однако, географически изолирована от территории России, представляет собой стратегический эксклав и таким образом – фактор уязвимости. Собственно для целей обороны России военное присутствие в Армении не имеет особой ценности: стратегическая граница РФ в регионе проходит по Главному Кавказскому хребту, с выдвинутыми вперёд позициями в Южной Осетии и Абхазии. Не является Армения также и плацдармом для продвижения интересов России в Закавказье, в направлении Турции и Ирана. Экономическое значение отношений с Арменией для России невелико. Главная ценность позиции в Армении – в возможности поддержания относительной стабильности в Закавказье, баланса между Азербайджаном и Арменией, сдерживания амбиций Турции.

Для Армении союзнические отношения с Россией имеют, напротив, жизненно важное значение. Россия в этой связи не может игнорировать чувства более 1,2 млн российских армян. Правда, ереванская элита, в значительной степени ориентированная на ту часть диаспоры, которая проживает вне России (в США, Франции и других странах), – зачастую относится к России пренебрежительно и потребительски. Смена власти в Ереване, случившаяся в 2018 году, не привела к геополитической переориентации Армении: безальтернативность поддержки со стороны Москвы очевидна даже для тех, кто не особенно симпатизирует России. Тем не менее сегодня Армения является для России союзником не вполне надёжным. Если эта ситуация в принципе не изменится в будущем, значение отношений с Арменией для России уменьшится, и характер связей с этой страной может быть пересмотрен и скорректирован без ущерба для интересов России.

***

Три десятилетия спустя после распада СССР в России остро не хватает специалистов по бывшим советским республикам: у нас по-прежнему лучше знают и понимают Ближний Восток, чем собственное ближнее зарубежье. Большинство тех, кто вовлечён в процессы реализации или просто обсуждения внешней и военной политики в регионе СНГ, ещё исходят из воспоминаний времён Советского Союза. Книга ЦАСТ – для них ценный подарок. Она может быть полезной для офицеров Западного, Южного и Центрального военных округов, в зону ответственности которых входят соответствующие соседние государства. Кроме того, она – прекрасное учебное пособие для слушателей военных университетов и академий и различных курсов повышения квалификации высокопоставленных чиновников, а также авторитетный справочник о военных доктринах, вооружённых силах, военной промышленности, политических, экономических и военных отношениях союзных государств с Россией.

Об этом он заявил сегодня, выступая перед медиками одной из минских больниц, передает корреспондент «ПолитНавигатора».

«Хотят вакцинироваться – пожалуйста. Мы предоставим возможность. Притом, планируем с выбором вакцины. Мы будем вакцинироваться в основном российской вакциной. Будем ее локализовывать, то есть, по их технологии производить здесь. У нас такая возможность есть, мы уже это в первой половине будущего года будем осуществлять. Будем потихоньку эту вакцину производить у себя.

Но чтобы не было критики с вашей стороны, и не только критики: никто ж не знает, какая вакцина лучше сегодня, – мы планируем 5-6 вакцин (в зависимости от того, как договоримся, сейчас это дефицит, дело даже не в деньгах, хотя это недешево) привезти в Беларусь. Прежде всего, попробуем на врачах. Они правду скажут», – сказал Лукашенко.

Ранее белорусский лидер заявлял о намерении создать белорусскую вакцину в Витебске. Он также заявлял, что «страны, обладающие необходимым научным и производственным потенциалом, в вопросе создания и изготовления вакцин, в первую очередь, учитывают свои потребности и политические приоритеты».

Политолог Дмитрий Болкунец допускает, что Лукашенко может сорвать вакцинацию российским препаратом из соображений политической конъюнктуры.

«Вы знаете, с учётом того, что АГЛ проявляет лояльность к своим партнёрам, исходя сугубо из конъюнктурных соображений, то я не исключаю, что многие станут заложниками данной истории с вакцинацией.

Дело в том, что вакцинирование Спутником двухкомпонентное (грубо говоря, уколоться надо будет 2 раза) и за это время Лукашенко ещё может успеть побить горшки с Россией.

Тогда вполне вероятно начнутся информационные качели: вакцина не такая, Россия не даёт реализовать второй этап вакцинирования, лучше бы использовали Pfizer…

Может я нагнетаю, но от психически нездорового «легитимного» можно ожидать все, что угодно», – написал Болкунец в своем телеграм-канале.

Евгений Крутиков
военный эксперт

Военное поражение в Нагорном Карабахе едва не превратилось в национальную катастрофу для всего армянского народа. Спорить о степени неизбежности этой катастрофы будут ещё долго, как и о том, какова в этом доля вины отдельных политиков или даже целого политического курса. Другой вопрос, что полуторамесячная война закончилась моральным апокалипсисом, потерей ценностей и разрушением уютного и самодовольного мира, в котором четверть века жило армянское общество. Мира, конечно, отчасти придуманного, в котором желаемое выдавалось за действительное, а анализ настоящего и прогнозирование будущего подменялись выгодными историческими ссылками на глубокую древность.

Вопрос не в том, какая именно территория потеряна, а какую можно было удержать и что вообще пошло не так. Дело в том, что армянский мир уже никогда не будет прежним. В него снова вернулся природный, генетический страх, историческая перспектива разрушена, а нация опять похожа на разворошённый муравейник. Беженцы – слово месяца.

Под вопросом культурная и религиозная идентичность. Пашиняна освистывают даже на поминальной службе по погибшим в Эчмиадзине в присутствии католикоса, что немыслимо, а премьер-министр в ответ отгораживается стеной личной охраны. Священники увозят из церквей и монастырей Карабаха иконы и книги. С монастыря Дадиванк в Карвачарском (Кельбаджарском) районе, оказавшемся на территории, передаваемой Азербайджану, монахи сняли колокола, чтобы вывезти их в Армению. Причём ещё до того, как русские войска взяли монастырь под охрану. Дадиванк (IX века постройки) изначально не входил в зону ответственности миротворцев, и вопрос о его охране решался лично Владимиром Путиным в телефонном разговоре с Ильхамом Алиевым.

Карабахский омбудсмен Артак Бегларян ещё до потери Шуши утверждал, что Карабах покинуло 90 тысяч из 150-тысячного армянского населения. Затем поток увеличился, лачинская дорога превратилась в одну огромную пробку. Ежедневные сводки о том, сколько беженцев сейчас возвращается в Карабах из Армении, которые распространяет пресс-центр миротворцев, относятся только к городу Степанакерту. Передаваемые районы превратились не просто в безлюдную зону, а в прямом смысле слова выжженную. Уходя оттуда, армянское население поджигает собственные дома целыми сёлами. В том же Карвачарском районе в ряде сёл выкапывают из земли гробы предков и увозят в Армению. Очень медийной стала история с селом Чарактар (у развалин монастыря Андаберд). По старой советской карте административного деления Чарактар вроде как относится к Кельбаджарскому району, а не к Нагорному Карабаху, потому местное население решило, что его займут азербайджанские войска, и сожгло село к чертям. Но затем выяснилось, что по каким-то другим картам Чарактар относится к Мартунинскому району НКР, и азербайджанские войска его просто обошли. А оно уже сгорело.

В 2003 году американский миллионер армянского происхождения Карапет Арутюнян на свои деньги построил на пустом месте в Кельбаджарском районе с нуля целое село Кнараван и расселил там беженцев из Баку и пострадавших в Спитакском землетрясении. Занимались там люди пчеловодством опять же на инвестиции Арутюняна. Сейчас это уже пустыня. Однотипные двухэтажные добротные каменные дома сожжены, имущество вывезено в Армению до последнего гуся. Снят даже шифер с крыш. За всё время войны в Кнараван попала только одна азербайджанская ракета.

Из личного опыта. В 1992 году весной пришлось ехать в соседней воевавшей кавказской республике по единственной дороге в Россию бампер в бампер за старой «копейкой», на которую сверху были нагружены тюки с имуществом. Целая семья убегала из обстреливаемого города. На въезде в тоннель «копейка» заглохла, образовав затор. Мой тогдашний начальник, командующий местной гвардией, по происхождению россиянин, выскочил из машины и чуть ли не с кулаками набросился на почтенное семейство беженцев: «Убегаете? Убегайте! Всё вывозите! А мы тут за вас погибать останемся!» А этот человек никогда не был склонен к таким сильным эмоциям. Это был очень похожий на нынешний карабахский моральный и этический кризис.Это не бегство, это – Исход. Так уходили в начале прошлого века оставшиеся в живых из Киликии, с Вана, с Трабзона. Так уходили греки в 1922 году из Малой Азии («Малоазийская катастрофа»). Без какой-либо надежды вернуться.

Большинство армян объясняют свой исход просто: «мы с ними (азербайджанцами) рядом жить не будем и не сможем». С этим даже не поспоришь, поскольку это сосуществование удерживалось только силами Империи, а затем советской властью. Как только русская (в любой её форме) власть и сила ослабевали, начиналась резня. Буквально на следующий день. Абстрактно гуманитарные, «девичьи» аргументы про мир и дружбу или даже знаменитое «нет плохих наций, есть отдельные негодяи» на земле не работают. Это, конечно, прискорбно, но это надо осознавать. Хотя бы для того, чтобы не было опасных иллюзий на будущее развитие событий. Гуманистические, «общечеловеческие» иллюзии – такой же источник бед и несчастий, как и злая воля.

Ильхам Алиев говорит, что армянское население будет жить в Азербайджане как у Христа за пазухой, получит всяческие льготы и будет охраняться законом. Прецеденты есть. Так живёт крошечная еврейская община в Иране, которую регулярно демонстрируют внешнему миру как пример шиитской толерантности. В том же Тегеране, кстати, есть и похожая армянская община, которая пользуется в стране эксклюзивной привилегией: «Хайкакан тун» («Армянский дом») там единственное место, где легально продают алкоголь. Вечерами весь пьющий дипкорпус слетается туда на огонёк.

На деле же Баку готовится к лавинообразному заселению на занятые территории бывших азербайджанских беженцев или их потомков. Массовый исход армянского населения не то чтобы публично поощряется, но ему никто не препятствует. В результате в кратчайшие сроки этническая и демографическая ситуация в регионе резко изменится, что повлечёт за собой и политические изменения. Баку не зря изменил риторику в карабахском вопросе, соглашаясь теперь только на «культурную автономию». О политических правах или реальной автономии речь уже не идёт. Возможно, Алиев просто сорвался, когда принялся во время видеоконференции унижать Пашиняна криками «Ну и где твоя автономия?». Но Ильхам Алиев слишком опытный человек, чтобы сорваться. В Баку заранее понимали, что никакого сожительства не будет, исход был неизбежен, и говорить о политических правах для армян никто и не собирался.

Масштаб этой моральной катастрофы сравним с событиями геноцида 1915 года, разве что численно поменьше. Карабах воспринимается в армянском обществе примерно как Косово в Сербии. Одна из колыбелей нации, центр религиозной жизни и собрание почтенной древности. История с монастырём Дадиванк в этом контексте чрезвычайно показательна. Очень сложно представить, как монахи останутся там жить в окружении русских солдат, без какой-либо связи с обществом, с паствой. В Косово аналогичная ситуация закончилась погромом 2004 года с уничтожением почти 40 православных церквей и монастырей. Можно, конечно, сказать, что Алиев – не Тачи с Харадинаем, он действительно постарается хотя бы первое время создавать видимость толерантности, но в представлении армянского общественного сознания происходящее воспринимается как разрушение варварами Рима. Ну или как захват турками Константинополя, как более понятный символ, с постройкой минаретов по углам Айя-Софии.

Оптика такова, что сейчас этот масштаб лучше воспринимается издалека, пока в самой Армении заняты выяснениями отношений. По-настоящему тяжёлые времена для армянского самосознания ещё не настали. Но понимание катастрофы скоро накроет всех. Остаётся только надеяться, что армянское общество сможет с этим справиться, хотя реально очень сложно представить себе, как такое можно будет пережить без ещё одного посттравматического синдрома для и так уже многое вытерпевшей на своём веку нации.

Ссылка