Автор РОСТИСЛАВ ИЩЕНКО

В США разворачивается череда скандалов. Трампа обвиняют в похищении из Белого дома в конце его президентства секретных документов. Статья уголовная, можно получить лет 10-15. Впрочем, Хиллари Клинтон, у которой когда-то в личной электронной почте хакеры нашли и предали гласности сотни секретных документов Госдепа (где она секретарствовала) отделалась лёгким испугом, а потом и вовсе объявила себя жертвой нечистоплотности республиканцев и «агентов Кремля», намекнув, что в принципе это одно и то же. Чтобы юридическая команда Трампа меньше занималась его проблемами, а больше думала о своих, их обвинили во вмешательстве в выборы. По новой версии, предложенной демократами, это не команда Байдена фальсифицировала выборы, украв у Трампа чистую победу, а юристы Трампа вмешивались в избирательный процесс, пытаясь получить с электронных баз точные данные о числе голосовавших и распределении голосов. Сбор доказательств виновности команды Байдена в подтасовках, который демократы в своё время с трудом, огромным скандалом, в нарушение закона насильственно заблокировали, теперь именуется «вмешательством в выборы». Трамп в ответ, пока что вспомнил только о ноутбуке Хантера Байдена, в котором компромата хватит на десять выборов и который ФБР прячет от общественности. Ещё стороны обозвали друг друга фашистами. Эта публичная игра в «сам дурак», с детскими обзывалками в придачу, была бы смешна, если бы речь не шла о старте очередной избирательной кампании в государстве, которое по сей день претендует на статус мирового гегемона и право учить другие страны жизни на основании своего якобы существующего «морального авторитета». То есть, клика, захватившая власть в США, ворует выборы, использует тайную полицию для влияния на политический процесс, угрожает тюрьмой популярным оппозиционерам и их сторонникам, незаконно блокирует расследование преступлений совершённых ведущими членами правящей партии и их родственниками, пытаясь одновременно в чужом глазу искать соринку. Трампа жаль. Не потому, что его могут на старости лет отправить доживать последние годы в тюрьме, а то и вовсе убить из-за угла. Он знал, на что шёл, когда вступал в схватку с американским глубинным государством. Жаль человека, который мог и хотел оттащить свою страну от края пропасти, дать ей шанс не повторить судьбу СССР, спасти народ от гигантских потрясений, от финансовой, экономической, политической и демографической катастрофы, от угрозы гражданской войны. Человека, который ради этой неблагодарной работы на восьмом десятке оставил спокойную жизнь миллиардера-сибарита и отправился в большую политику. Который смог сломать «двухпартийный консенсус», стать президентом и в сложных условиях ковидного кризиса выиграть выборы на второй срок, но обманом лишённого своей исторической победы. Этот человек не смирился. Он продолжает борьбу. Но его борьба с каждым днём становится всё более и более бессмысленной. У него есть шанс (пусть и небольшой) вновь занять Белый дом. Теоретически ему надо дотянуть до ноября на свободе. Если на промежуточных выборах республиканцы отберут у демократов контроль над Конгрессом, позиция Байдена серьёзно провиснет и его нукеры могут поостеречься слишком уж явно нарушать закон. В таком случае, если Трампу позволят прожить ещё два года, особых трудностей на выборах у него возникнуть не должно. Но кто сказал, что демократы вновь не прибегнут к массовым фальсификациям? Судьи, полицейские, агенты ФБР, губернаторы и конгрессмены (в том числе от республиканцев), помогавшие (или не мешавшие) демократам организовывать незаконный захват власти в 2019 году прекрасно понимают, что им грозит уголовное преследование. И дело здесь не в злой воле Трампа. Просто, чтобы государственный аппарат стал управляемым и начал нормально работать, его необходимо очистить от проходимцев. Без процесса о фальсификациях 2019 года сделать это невозможно. А если будет процесс, то будут и посадки. Проще опять объявить Байдена победителем (благо он уже мало, что соображает), стянуть в Вашингтон тысяч сто военных и под их присмотром провести инаугурацию. А всех, кому что-то не понравится, посадить, как фашистов и путчистов. В этих условиях борьба Трампа становится чисто академическим занятием. Попасть в Белый дом он ещё теоретически может. Наказать какое-то количество своих врагов тоже ему по силам, если конечно вновь станет президентом. А вот спасти США и сделать их вновь великими у него уже не получится ни при каких раскладах. Это было трудно и при первом пришествии Трампа, но тогда ещё был шанс, что ему удастся консолидировать республиканцев, а за тем и всю политическую систему, прекратить внешнеполитические авантюры, резко сократить присутствие американских войск за рубежом и связанные с этим расходы. Что он сможет запустить сложные и неоднозначные реформы, которые дадут шанс вернуть Америке статус мастерской мира (пусть даже одной из нескольких). Но тогда демократы смогли блокировать практически любую конструктивную активность Трампа. Если он придёт к власти сейчас, ему придётся на пару лет сосредоточиться на разгроме антиконституционного заговора демократов. Это очень сложно, особенно с учётом проникновения заговорщиков во все поры государственного механизма. Только после этого, на закате президентского срока (при том, что это будет его последний конституционный срок), Трамп сможет начать необходимые реформы. Но как он их будет финансировать, если своей политикой демократы уже начали уничтожение финансовой системы США. Доллар больше не является главной мировой резервной валютой и валютой мировых торговых расчётов. Прогрессирует дедолларизация мировой экономики. Массы ничем не обеспеченных долларов отправляются из валютных резервов зарубежных стран в США, разгоняя инфляцию и подводя страну к гиперинфляционному шоку. И это уже сейчас, а до конца президентского срока Байдена ещё два года. К тому времени, как Трамп хотя бы теоретически сможет дать старт реформам, за них просто будет нечем платить, а бесплатных реформ не бывает. Теоретически можно революционизировать процесс. Но это значит превратить сегодняшнюю американскую вялотекущую гражданскую войну в полномасштабную. Государство чьи финансы подорваны, экономика разрушена, позиции на мировой арене потеряны, находящееся к тому же в острейшем системном кризисе, просто не переживёт такого насилия, а Трампу явно не улыбается стать могильщиком США. Его прочили в американские Горбачёвы. Но сейчас, после Байдена, у него больше шансов стать американским Ельциным. Вот он – самый высокий кабинет, вот она – ядерная кнопка, власть вроде бы получена и конкурентов нет, но окраины империи уходят в свободное плавание и ты не можешь их удержать, ибо занят выцыганиванием у бывшего вероятного военного противника курных окорочков на прокорм остатков населения. Всегда бывает обидно за человека, который знал как помочь, не боялся рискнуть, почти выиграл. Тут-то и подрезали. По человечески Трампа жаль. Но политически его поражение (даже частичное) в схватке с демократами делает геополитическую победу России практически неизбежной.

«Думаю, что пока США и Россия находятся в состоянии конфронтации, перспективы на подписание соглашения крайне малы. Их практически нет. В настоящее время идет практически война с Соединенными Штатами, т.к. они заявили, что хотят нашего уничтожения, ввели против нас экономические санкции, вооружают против нас Украину. С Китаем США также находятся на грани военной конфронтации. Как можно подписать документ о контроле над оружием со страной, которая пытается уничтожить Россию, в том числе военными силами?» — считает Ищенко.

Эксперт добавил, что, по его мнению, неподписание договора существенно не повлияет на расстановку сил. Если будут сняты ограничения в гонке вооружений, это не значит, что сразу начнется ядерная война, поскольку разрабатывать новые типы оружия крайне затратно, подчеркнул Ищенко.

Ранее 27 августа сообщалось, что участники обзорной конференции ДНЯО не согласовали итоговый документ. В США заявили, что сожалеют, что проект итогового документа конференции Договора о нераспространении ядерного оружия не был принят, хотя он и не был идеален.

Результаты конференции ДНЯО прокомментировал также заместитель главы делегации России на мероприятии Андрей Белоусов, который отметил, что конференция стала «политическим заложником» из-за продвижения частью участников лживых заявлений по Украине.

Председатель заключительного заседания конференции Густаво Злаувинен заявил ранее, что ее участники не пришли к единому соглашению о содержании итогового документа. Единственной договоренности сторонам удалось добиться по процедурной части относительно следующей конференции в 2026 году.

ДНЯО — многосторонний международный акт, разработанный комитетом по разоружению ООН и направленный на предотвращение расширения круга государств, обладающих ядерным оружием. Участниками договора является 191 государство за исключением Израиля, Индии, Пакистана, КНДР и Южного Судана. Пять государств — участников договора обладают ядерным оружием: Россия, США, Великобритания, Франция и Китай.

Следующая обзорная конференция ДНЯО пройдет в 2026 году в Нью-Йорке.

Когда-то, пару-тройку лет назад, в одной из своих статей я использовал строку из стихотворения Роберта Рождественского «Кладбище под Парижем»: «Только не наши скорей, а ничьи…», — для определения части оставшихся на Украине «украинских русских», «не принявших майдан», но и реальной Россией не удовлетворённых, мечтавших о какой-то особой, их собственной России, в которой всё само собой случается как они хотят, причём раньше, чем они успели захотеть.

Тогда многие люди на меня обиделись – каждый из них узнал себя и возмутившись, заявил, что всё написанное неправда. Мне не надо было ждать несколько лет, чтобы с началом спецоперации убедиться, что был прав во всём, вплоть до утверждения, что в критический момент они нас предадут. Они и предали, едва началась спецоперация. Тут же выяснилось, что Россия, которая раньше была плоха тем, что их не освобождала, стала плоха тем, что освобождает «не правильно» (недостаточно нежно и незаметно).

Дело в том, что я практически никогда не пишу об отдельном человеке. Люди слишком разные и их слишком много, чтобы позволить себе роскошь концентрации на единице. Как правило, я описываю социальное явление. Поэтому крики: «это он меня так оскорбил», исходящие от десятков и сотен персонажей, как раз и подтверждают для меня лично правильность выводов. Если масса людей (включая тех , кого я не знаю и никогда не узнаю) узнала себя в безымянном образе. Если другая масса людей также их узнала и назвала по именам, значит явление описано верно. Значит оно существует. Значит предполагаемые исходящие от него опасности реальны.

Сегодня той же фразой: «Только не наши скорей, а ничьи…», — я могу описать новое явление – захлёстывающую Россию волну «прозревших», являющихся на деле предателями майдана.

Хочу сделать оговорку, которую я обычно в своих статьях делаю, но которую мало кто замечает. Я не имею в виду всех бывших участников майдана. Многие действительно прозрели, ужаснулись делу рук своих и деятельно пытаются исправить ситуацию. Речь идёт об иной когорте – о людях ущербных, рвущихся к славе, мечтающих о всеобщем обожании. Некоторые из них не отдают себе отчёт в своей ущербности и своих сокровенных желаниях, иные отдают и гордятся ею.

Выйдя на майдан (многие уже на второй, а то и на третий, считая за первый акцию «Украина без Кучмы») поймали свою минуту славы (или несколько минут). Но по характеру своему они никогда не могут удовлетвориться полученным. И минута славы на майдане их не удовлетворила. Они желали большего. Они желали всего. Они хотели быть гуру, которым бы внимало майданное сообщество, которыми бы восхищался Запад, которых Россия просила бы «в Первопрестольную въехать однажды на белом коне» и научить лапотных обитателей финно-угорских болот и монгольских степей, случайно поселившихся между Третьяковкой и Большим театром истинным ценностям.

Естественно главные бонусы от майдана (помимо его импортных бенефициаров) получили их более приземлённые и менее требовательные коллеги, оставив кандидатов в мессии за бортом. Неудовлетворённость доставшейся им общественной нишей люди «с хорошими лицами», многочисленными высшими образованиями и неумеренными амбициями ощутили почти сразу. Многие из них уже в 2015-16 годах ездили на Запад и публично жаловались хозяевам, что майдан какой-то неправильный – не тех выдвигает в лидеры, надо бы поправить. Запад их не услышал, чем оскорбил до глубины души, и они уже тогда стали посматривать в сторону России, постепенно осваивая местное богемное пространство. В конечном итоге, их же целью была не жалкая Украина, а весь мир. То есть Москва всё равно виделась следующим этапом карьеры (в Европу их не брали, по причине фриковатости и внешней неопрятности, а в «дикой России» должно было сойти).

Поначалу они рассчитывали прибыть в Москву в качестве инструкторов российского майдана, таких же гуру, какими для них самих были сербы, грузины, прибалты и поляки. Когда же стало ясно, что на Украине ловить нечего, Запад не принимает, а в России майдана не будет, они перестроились и двинулись на Восток в качестве «прозревших» «жертв майданного обмана». Последним ударом, ускорившим откочёвку стало для них президентство Зеленского.

Русскоговорящий клоун, издевавшийся со сцены над майданными ценностями и хуторским украинским нацизмом, вдруг стал фюрером украинского рейха, а они великие, потомственные революционеры, годами публично любившие Бандеру, грудью становившиеся на защиту нацистов от преследования по закону, сочинявшие в их честь оды, прикрывавшие их своими тушками от «Беркута», собиравшие деньги для обеспечения майдана бульоном и котлетами, а в последовавшей гражданской войне патронами и прицелами, воспитывавшие в нацистском духе подраставшие поколения, создававшие майданно-европейский миф, «не видевшие» одесской Хатыни и донбасского геноцида, они, такие нужные и красивые, даже в Раду не попали. Да что там в Раду, вообще никуда не попали. Так и остались смешными, никому не нужными маргиналами.

Люди подобного типа никогда не задумываются о том, что если что-то в их жизни идёт не так, то возможно виноваты не окружающие, не «неправильное государство», а они сами. Они верят в свою миссию и тем живут. Все, кто не разделяет их веру, позволяет себе усомниться в их великом предназначении – враги и предатели.

В этой системе координат майдан их предал и Запад их предал, хоть на самом деле это они предали майдан. Майдан – единственное место и единственно время, где и когда ущербные могут чувствовать себя как рыба в воде. Все спаяны единой целью, все друг друга любят, все говорят друг другу о том, какие они молодцы, настроение приподнятое, даже эйфорическое. Впереди общий враг, страшный, но не опасный, Запад от него обязательно защитит. Когда же этот враг будет героически, но весело и без особых усилий, повержен, всем достанутся богатые трофеи, и каждый станет тем, кем хотел быть – ведь наступит всеобщая свобода. Урод с отшибленным мозгом станет красив как Аполлон и мудр как Сократ, а старая умученная кобыла проснётся утром молодым жеребцом. Майдан исполняет желания круче, чем сказка «12 месяцев». Только потом майдан побеждает, а чудо не происходит. Отсюда стремление части майданного сообщества к вечному майдану.

Но амбициозные ничтожества не в силах понять, что майдан – это их укол героина, уносящий их в мир грёз, а утренняя ломка неизбежное следствие вечернего кайфа. Помочь может только следующая доза – следующий майдан. Подчёркиваю, что те люди, о которых я пишу не могут быть вылечены. Они тяжко психически травмированы (большинство с детства). При этом их отклонения не считаются в психиатрии заболеванием – так, мелкая неадекватность. Наши предки были мудрее. Они таких сжигали и топили, как ведьм и колдунов, а мы предоставляем им право избирать и быть избранными, ни в чём не ограничивая их дееспособность. Эти люди могут либо умереть, либо жить в режиме майдана. Иных вариантов для них нет.

Если нет майдана, они начинают устраивать склоки с каждым, кто под руку подвернётся. Если их мало, их можно жалеть, можно над ними смеяться, можно просто не обращать внимания. Когда их становится много, они начинают разъедать общество, атомизируя его, дробя на всё более мелкие группы, противопоставляя всех всем.

Перебираясь в Россию они либо делают вид, что никоим образом к майдану непричастны («их там не стояло»), либо подчёркивают, что прошли процесс покаяния и искупления, хоть на самом деле считают себя значительно лучше тех, кто к майдану не причастен, ибо обладают «уникальным опытом», которым согласны поделиться с нами, сирыми и убогими.

Впрочем, со временем покаявшиеся тоже начинают намекать, что «их там не стояло», а все свидетельства их майданной жизни – не более, чем клевета врагов. В конечном итоге все начинают утверждать, что боролись с майданом и только эту версию событий все должны считать единственно верной, не обращая внимание на факты.

Нескольким таким людям, с которыми мне довелось беседовать лично, я говорил, что не надо лезть в публичную жизнь, не надо никому ничего доказывать. Живите тихо, работайте, постарайтесь, чтобы о вас забыли, а если хотите, то так же тихо и анонимно помогайте жертвам вашей майданной ошибки.

Каждый из них такой совет встречал с возмущением. Такое поведение они считают недостойным своего величия. Они обязательно должны выйти на Лобное место, сказать народу, что вот мол я, бывший герой майдана, осознавший преступность этого майдана, но никак не свою собственную. Сейчас я поведу вас на новый майдан против всех остальных майданов. Стройтесь в колонны, пойдём и уничтожим всех, кто против нас, в первую очередь тех, кто заявляет, что прошлое у меня не героическое, а нацистское. Ну и народ, ясное дело, должен восхититься, умилиться, возликовать и преклониться перед новоявленным «мессией».

Они не понимают, что пытаясь ворваться в общественное пространство России со своим тёмным прошлым, своими безграничными амбициями и весьма куцым интеллектом, дополнительно обгрызенным их психической неадекватностью и социальной ущербностью, они провоцируют массу людей на негативные эмоции.

Тем, с кем мне довелось беседовать я объяснял, что они могут быть какими угодно хорошими, но в результате майдана, участниками которого они были, у людей погибли близкие, была разрушена жизнь уже даже не десятков, а сотен тысяч семей, кто-то вынужден был начинать жизнь с начала, а кому и такой шанс не выпал. Кровь Бузины, донецкой «Аллеи ангелов», замученных в застенках СБУ, забитых битами «Правого сектора»*, запытанных «Азовом»* и «Торнадо», застреленных на блокпостах от скуки, подорвавшихся на минах в Донбассе, а сейчас уже и на пляжах Одессы, сгоревших в той же Одессе в Доме профсоюзов, убитых 9 мая 2014 года в Мариуполе, всех, кто погиб и ещё погибнет в результате начавшейся по воле майдана гражданской войны на Украине и её последствий (включая их собственную «небесную сотню»), вся эта кровь на их руках.

Кто-то простит и забудет, кто-то простит, но не забудет, кто-то не забудет и не простит. Покаяние не предполагает обязательности прощения. Человек не Бог, Господь милостив, человек слаб. Но даже Бог прощает не кающихся, а раскаявшихся. Требование же прощения в виду якобы состоявшегося покаяния свидетельствует об отсутствии раскаяния. Раскаявшийся понимает, что он ничего не может требовать, только просить и безропотно принимать решение тех, кто простить не сможет.

Впрочем, о прощении среди них говорят единицы (и то, как о чём-то само собой разумеещемся). Большинство такой чепухой не заморачивается. Они за собой и вины-то не чувствуют. Они миссию выполняют: научить разуму заблудших россиян, привести их к свету истины. Они – лидеры, снизошедшие к народу с высоты своего сокровенного знания. Их нельзя спрашивать об их прошлом – это моветон. Они вас сами о вашем прошлом спросят. Вы же должны просто следовать за гуру и финансировать его. Ведь он всё своё время тратит на то, чтобы научить вас свободу любить. Работать ему некогда, а жить как-то надо.

Многие говорят, что у этих людей отсутствует эмпатия. На деле у них отсутствует совесть. Они её не потеряли, не отложили за ненадобностью. Её у них просто никогда не было. Кто-то рождается без ножки, кто-то без ручки, бывает, что и без мозга рождаются, а кто-то раждается без совести. Такой вид социальной инвалидности.

Эти люди социально активны. Они не могут жить по-иному и их нельзя убедить, что их активность им же вредит. Они не поверят. Они не понимают, что значительной частью российского общества воспринимаются, как полицай, который носил красивую чёрную форму, высокие чёрные сапоги, винтовку, пил самогонку. И ничего плохого не делал. В Бабьем яру только во внешнем оцеплении стоял. Никого не убивал и не особенно вникал в то, что там происходит. Потом какие-нибудь склады охранял. В антипартизанских операциях не участвовал, подпольщиков не ловил и не мучал. Немцев выгнали – явился с повинной, покаялся, возможно даже не посадили, а посадили, так не надолго, скоро выпустили – в деревнях рабочих рук не хватало.

Вроде бы как искупил, осознал, да и не особенно виноват, никого же не убил, только Родину за паёк предал. Но у сотен тысяч людей такие же как он, в таких же мундирах, сапогах, с такими же винтовками и так же пахнущие самогоном сожгли родственников в очередной Хатыни или расстреляли в гетто, или отправили в газовые камеры лагеря смерти, или даже просто на германскую каторгу мобилизовали. Пепел замученных стучит им в сердце, и они не желают разбираться кто из совместно распивавших самогон в расстрельной команде служил, а кто склады охранял.

Лишённые совести, сконцентрированные на себе, влюблённые в себя нарциссы, предатели майдана не могут понять эту простую человеческую рефлексию. Сами они спокойно предают своих родственников, даже не замечая этого в своём вечном походе к ускользающей от них, но такой близкой всемирной славе.

Как было сказано выше, они опасны тем, что создают на теле общества очаги гниения. Но пока их мало, эта проблема решаема. Дело в том, что эти люди не могут жить без внимания. Им необходимо любое внимание, пусть даже конфликт. Они поэтому всегда конфликт провоцируют. Каждый по-разному, кто как умеет: кто-то грязью всех подряд поливает, кто-то ноет публично, что его мало любят и ценят, кто-то эпатажные перформансы учиняет. Им надо быть на виду, надо, чтобы о них говорили: ругали, сочувствовали, просто обсуждали. Если общество их игнорирует, они хиреют и умирают, причём в прямом (буквальном) смысле этого слова.

Поэтому, если их игнорирует общество, они начинают провоцировать конфликты в бандах своих сторонников, раскалывая собственные ряды. Они просто не могут жить вне конфликта. Как я уже писал выше, им всё время нужен майдан, на котором они и другие «светлоликие» будут противостоять ордам «мордора». Не получается организовать майдан снаружи, надо придумать его изнутри, в своих собственных рядах, лишь бы было с кем бороться. Если им не давать возможность выплёскивать негатив за пределы своей системы, они будут разрушать собственную систему. Именно поэтому я всегда утверждал, что Украина, как государство майдана, государство выстроенное такими людьми для себя, рухнет даже без внешнего воздействия, съеденное изнутри. И никакая помощь Запада её бы не спасла – замедлила бы разрушение, но не остановила.

С ними не о чем и незачем спорить – их ни в чём нельзя убедить. С ними вредно ругаться, они от этого только сил набираются. Их надо игнорировать. Не «не замечать», а именно подчёркнуто игнорировать. Видеть их пагубную, разрушительную активность надо, надо информировать об этой активности соответствующие структуры, уполномоченные в условиях отсутствия карательной психиатрии разбираться с подобными случаями. Но эти действия не следует выносить в публичное пространство и давать ущербным возможность примерять мученический венец и сплачивать свою паству против внешнего врага. Враг должен быть невидим. Не надо давать им возможность писать на наших глазах очередное издание «Моей борьбы». Пусть дают показания следователям, работающим по преступлениям майдана (хотя бы как свидетели, если уж они и в правду «склады охраняли»).

В 2004 году, когда уже во всю развернулся, но ещё не победил первый майдан, своим подхватившим майданную заразу бывшим друзьям (бывшим с момента заражения майданом, ибо зомби нельзя спасти, его можно только убить, а не подавленные родственные или дружеские чувства к зомби позволят ему со временем сделать вас таким же зомби) я сказал, что поддерживать майдан может или дурак, или подонок. Дурак не ведает, что творит, а подонок всё понимает, что рассчитывает на личную выгоду. И предложил им самим решить кто они.

С тех пор моё мнение не изменилось. Я знаю нескольких человек, бывших на первом майдане, которые не отрицают, что были тогда дураками. Они ведут себя скромно, делятся своим опытом, но не претендуют на знание сокровенной истины. Им не хочется повторно оказаться в дураках.

Поскольку рвущиеся в Россию предатели майдана глупость свою отрицают и утверждают, что сам майдан не был обманом (обманом у майданного общества якобы отобрали результаты их великой победы) они являются подонками. Такими же подонками, как те, кто воспользовался победой майдана, только менее ловкими, проигравшими конкурентную борьбу.

Ну а биться с подонками с открытым забралом – верх глупости. Благородство не оценят, а подаренным преимуществом воспользуются в своих мерзких целях. Мы же не предлагаем равный поединок вредным грызунам или насекомым, когда избавляем от них поля. Просто пролетел самолёт – распылил вещество, а они умерли, даже не поняв по какой причине. Вот так и с этим последним подарком майдана надо действовать, распыляя инсектициды не забывать о технике безопасности, держаться на расстоянии и носить противогаз.

Сейчас, в связи с выраженным курсом на присоединение как минимум части (а если получится, то и всех) украинских территорий, в российском обществе активизировались дискуссии о восстановлении местной экономики. Часть сограждан совершенно справедливо полагает, что мы можем вновь столкнуться с ситуацией, когда местные сепаратисты пожелают уйти в свободное плавание с нами восстановленной экономикой. Есть идея оставить Украину аграрным придатком, без тяжёлой промышленности. Идея, кстати, хорошая, но нереализуемая. Вернее, её реализация для России гораздо более затратна, чем естественное развитие отраслей экономики бывшей Украины, которые ещё сохранили конкурентоспособность и могут быть возрождены. Рассмотрим ситуацию последовательно. Значительная часть бывшей экономики УССР уничтожена окончательно и восстановлению не подлежит. Киевский завод «Арсенал» утратил компетенции по производству космической оптики, производственные мощности и квалифицированный персонал. Его возрождение бессмысленно и даже вредно, поскольку ресурсы придётся отобрать у заменивших его российских предприятий, за их же деньги создавая им конкурента. Вряд ли имеет смысл восстановление «Мотор Сичи» в Запорожье, как самостоятельного предприятия, — практически всю номенклатуру авиационных двигателей Россия производит сама. Но вот если этот завод захочет приобрести какое-то профильное российское предприятие, с целью расширения бизнеса — иное дело. Часть оборудования и кадров пока уцелела, и их можно с толком использовать, а не переучивать на таксистов и парикмахеров. Сложнее вопрос с «Азовсталью». Сомнение вызывает и возможность, и, главное, целесообразность возрождения этого гигантского монстра, десятилетиями загрязнявшего Мариуполь и округу. С другой стороны, жителям Мариуполя где-то надо работать. Многие из них квалифицированные металлурги. Да и заводы именно здесь (вблизи источников сырья и в логистическом центре Приазовья) возникли в своё время не случайно. Очевидно, придётся исходить из многих пока нам неизвестных факторов: — насколько много жителей останется в Мариуполе после спецоперации (на данный момент численность населения сократилась в три раза от пика в 600 тысяч человек в начале 90-х, и не факт, что все или даже многие вернутся); — насколько актуальным будет возрождение именно металлургического производства (с учётом работы порта и потенциального развития туристической индустрии, хватит ли на него оставшихся рабочих рук); — захотят ли российские металлургические холдинги получить в Мариуполе новую производственную площадку или решат, что дешевле удушить потенциального конкурента, пока он не восстановился. И так далее. В целом смысл восстановления экономики присоединяемых территорий заключается в том, чтобы как можно быстрее уйти от необходимости кормить местное население гуманитарной помощью. Территория должна кормить сама себя, ещё и приносить прибыль бюджету. Рассматривая ситуацию с этой точки зрения, проще всего использовать логистические возможности Украины. В условиях торгово-экономической войны с Европой шоссейные и железные дороги, а частично и продуктопроводы, теряют своё значение. Зато роль морских портов остаётся значительной. Следовательно, и восстанавливаемая транспортная инфраструктура должна, в первую очередь ориентироваться на порты. В этом отношении интересны направления Одесса — Херсон — Мариуполь — Ростов и Херсон — Запорожье — Харьков — Белгород. В случае присоединения Киева для сбыта белорусских товаров представляют интерес трассы Чернигов — Киев и Киев — Одесса, продлённые от Чернигова, через Гомель к Минску, на Могилёв — Оршу — Витебск, а также на Брянск — Калугу. Как правило, в портовых городах или недалеко от них возникают заводы по переработке части переваливаемых грузов. Аналогичным образом будут работать украинские ГОКи, поставляя обогащённую руду как российским предприятиям, так и на экспорт (чтобы не возить судами и эшелонами пустую породу). Естественно, никуда не денется сельское хозяйство Украины, а значит и объекты пищевой промышленности при садах и огородах. Перерабатывать выгодно на месте, а не везти на переработку за тридевять земель. В общем и целом помимо стратегических логистических вопросов, государству выгодно не вкладываться в восстановление и строительство самому, а поддерживать инициативные проекты большого российского бизнеса. Возникает вопрос: а зачем нам всё это надо? Вот американцы, например, уничтожили украинскую экономику и прекрасно управляли Украиной, не забывая её при этом грабить. Дело в том, что, уничтожая украинскую экономику, американцы и европейцы работали на разрыв экономических связей Украины с Россией. Рынков сбыта лишалась не только Украина, но и российские компании. Можно сколько угодно радоваться росту цен на газ, которые перекрыли сокращение продаж «Газпрома», но рано или поздно цены упадут. Чтобы сохранить доход, нужно будет искать новые или восстанавливать старые рынки. В 1992 году Украина закупала у России 80 миллиардов кубометров газа, будучи главным клиентом «Газпрома» не только в Европе, но и в мире (по объёмам закупок её опережал только ЕС в целом). Сейчас Киев формально ничего не покупает у «Газпрома», а если какая-то часть российского газа и попадает на Украину «реверсом», то это капля в море: 10—15 миллиардов кубов, максимум. Главная причина — радикальное сокращение потребления газа промышленными потребителями Украины. Заработают украинские предприятия и им вновь понадобится российский газ — у «Газпрома» появится растущий рынок сбыта. Далее, грабили Украину частные лица, но платил за это как украинский, так и американский налогоплательщик. Более сотни миллиардов долларов кредитов (не считая прямой помощи), полученных Киевом от Запада, — деньги западных налогоплательщиков, распиленные украинскими, американскими и европейскими олигархами. Длительное сидение на гуманитарной помощи пауперизирует получающих и коррупционирует доставляющих. Через пару-тройку лет одни уже ничего и не могут, кроме как получать, а для других — сбор, доставка и распределение становится главным источником дохода (если это частные лица) и золотой жилой, если это местные чиновники. Американцы разрушали, поскольку им было необходимо разорвать единый народнохозяйственный комплекс, объединявший постсоветские государства. Вслед за разрушением экономического единства разрушалось и национальное единство русского народа. Нам же всё это необходимо восстановить. Иначе незачем присоединять территории, на которых будет жить вечно ущербное, голодное и ненавидящее центр население. Благосостояние территории должно напрямую зависеть от её национальной и экономической интеграции в Большую Россию. Но при этом нельзя повторить ошибку СССР: провинции не должны жить за счёт центра. Они должны содержать сами себя и платить в центр налоги на общее дело: финансирование армии, спецслужб, внешней политики и т. д. В данном случае наша внутренняя (экономическая) политика должна быть продолжением внешней: взаимовыгодное сотрудничество, которое делает богаче всех, за счёт совместного заработка, за счёт кумулятивного эффекта от объединения усилий, а не передел имеющегося имущества в чью-то пользу. Именно поэтому роль государства здесь больше регулирующая. Его инвестиции в основном в транспортную инфраструктуру, которая государству всё равно нужна (хотя бы, чтобы армию на границы или полицию на подавление беспорядков перебрасывать). Главная же роль должна принадлежать находящемуся под государственным надзором и контролем частному бизнесу. Частный бизнес — не сентиментален, он не будет работать себе в убыток. С другой стороны, государство будет присматривать, чтобы он не срывался в откровенный грабёж или в эгоистическое уничтожение стратегически важных объектов. В общем, если Российское государство присоединяет территории, жизнь там должна быть организована так (организация жизни — прямая обязанность государства), чтобы местное население зарабатывало себе на хлеб с маслом и на содержание государственного аппарата (как местного, так и центрального), чтобы экономика территорий была жёстко интегрирована в единый государственный комплекс и чтобы как государственный бюджет, так и частный бизнес, принимающий участие в восстановлении, в результате оказались в прибыли, а не в убытках.

Эксперт осветил, в частности, на следующие вопросы ведущей видеоканала издания Татьяны Чугаенко:

— Украина продолжает наносить удары по Запорожской АЭС. Для чего это делается и каким должен быть ответ России?

– Швейцария предлагает свои услуги в представлении интересов Украины в России: зачем ей это и что это даст сторонам конфликта?

– Антироссийская истерия в Европе: как на это реагировать?

– Откажется ли Европа от санкций против России?

– Как много европейцев готовы заплатить своим комфортом за поддержку Украины?

— Почему Украина хочет высылать из страны даже тех русских, которые выступают против политики России?

– Почему в США решили отсрочить введение таможенных пошлин на товары из Китая?

– Какой эффект имел визит спикера палаты представителей конгресса США Нэнси Пелоси на Тайвань? Что за этим последует?

Это было, было…

К концу 1998 года США были единственной сверхдержавой в мире. Помимо масштабных, самых мощных в мире на тот момент вооружённых сил, они опирались на крупнейшую экономику мира, на право эмиссии мировой валюты, на разветвлённую систему союзов в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе, на полное доминирование в Африке и Латинской Америке. Динамично развивавшиеся Китай и Индия были намертво привязаны к западным (американским и европейским рынкам). Кроме того, США обладали в мире непререкаемым авторитетом. Ещё не было операции «Союзная сила» (бомбардировки СРЮ), не началась иракская война, серьёзно подорвавшие веру в «непредвзятое посредничество» США. Американцы были абсолютными хозяевами мира и обладателями серьёзного морального авторитета.

Россия только что пережила дефолт, её экономика лежала в руинах, население нищенствовало, пытаясь выжить и стремительно сокращаясь, у власти находилась клика проамериканских политиков, недавно завершилась хасавюртовским предательством первая Чеченская война и уже отчётливо чувствовалось приближение второй (басаевцы уже вовсю «шалили» в Дагестане, не скрывая намерения оторвать его от России).

В Таджикистане одиноко маячила, захлёстываемая волнами местной гражданской войны, 201-я Гатчинская мотострелковая дивизия — последний след бывшего советского военного присутствия в Средней Азии, если не считать части Байконура и полигона Эмба в Казахстане. Последние, как и Габалинская РЛС в Азербайджане, эксплуатировавшаяся Россией до 2012 года, были скорее свидетельством зависимости России от весьма условных союзников, чем механизмом её влияния.

Какую-то проекцию силы на Кавказе ещё могли обеспечивать базы в Ахалкалаки, Батуми, Вазиани и Гудауте. На Украине удалось сохранить базу флота в Севастополе. Плюс оставались российские миротворцы в ПМР, Абхазии и Южной Осетии.

Вроде бы номинально и не мало. Но с учётом неверности союзников, ориентировавшихся на США, огромных расстояний и ужасающего состояния вооружённых сил, из которых с трудом собирали группировку для боевых действий в Чечне, это скорее была демонстрация флага, чем реальная проекция силы.

Любой из российских гарнизонов мог быть в любой момент блокирован местной властью, и для его разблокирования Москве пришлось бы напрягать все свои силовые возможности. Достаточно вспомнить, как издевалась в этот период Украина над Черноморским флотом, запрещая обновлять корабельный состав, ограничивая возможность проведения учений, блокируя переброску в Крым самолётов, взамен выходящих из строя или просто морально устаревающих.

Впрочем, Россия и не располагала техническими возможностями для масштабного обновления флота. Казна была хронически пуста. Многие производственные компетенции казались безвозвратно утраченными. Киевские власти спокойно ждали, когда флот в Крыму умрёт естественным путём, исчерпав ресурс всех своих кораблей.

Четверть века спустя

Прошло почти 25 лет. Люди, не жившие в 90-е, родившиеся в том же 98-м плюс/минус год, сейчас просто не верят живым свидетелям тех времён. Говорят «вы преувеличиваете, так плохо быть не могло, страна бы не выжила». На самом деле было ещё хуже, поскольку в конце тоннеля не были заметны даже проблески света. Неизвестно, что было тогда труднее — выжить материально или не сломаться морально. Многие ломались, соглашались с тем, что это навсегда, что выхода нет и пытались встроиться в новую реальность (как они её понимали).

17 августа наступит 24-я годовщина дефолта 1998 года — низшей точки в падении России после распада СССР. Всего 24 года прошло, и Россия является одной из ведущих экономических и политических сил планеты, американская глобальная финансовая система разрушена самими американцами, военное могущество США в прошлом.

Они ещё могут вести чужими руками конвенциональную войну, но в ядерных вооружениях отстали на целую эпоху, а к самостоятельным операциям крупного масштаба их армия не готова не столько даже в техническом плане (здесь всё ещё не так плохо), сколько в моральном.

Контроль над Африкой и Латинской Америкой США и их союзники потеряли в пользу России и Китая. В Европе евроатлантическая солидарность ещё как-то работает, но за поддержку американских политических инициатив странам ЕС и НАТО приходится платить своей экономикой. В результате актуальным становится вопрос: развалятся ли европейские союзы, контролируемые США, или придут в полное ничтожество составляющие их страны. В Юго-Восточной Азии американские союзники также несут издержки, хоть и не такие катастрофические, как в Европе. В целом же Китай ведёт эффективное экономическое и политическое наступление на позиции США в регионе. Волна российской экономической (за лучшей жизнью) эмиграции, начавшаяся как раз в 90-е, потянулась назад в Россию, а остатки проамериканской политической и культурной элиты наоборот, второпях Россию покинули.

Россия, которая 24 года назад не могла жить без западных кредитов и гуманитарной помощи, спокойно развивается под массированными санкциями коллективного Запада. Столь мощное и согласованное экономическое давление никогда не оказывалось даже на идеологически несовместимый Советский Союз. В результате от собственных санкций страдает Запад, а Россия их не замечает.

Что же случилось такое, что в столь сжатые исторические сроки настолько изменило мир? Как удалось американцам потерять свою гегемонию буквально в одночасье?

Чьи вы, олигархи, будете?

Ясно, что в 2000 году президентом России стал Путин и запустил серию экономических и политических реформ, вытащивших страну из перманентного кризиса и давших ей мощный стимул развития.

Но проблема в том, что один человек ничего не может, даже если он президент. Случайно можно попасть в президенты, но нельзя случайно удержаться. Запрос на перемены должен быть не только в народе, который поддержит реформатора и его политическую силу на очередных выборах, но в первую очередь в элитах, ибо из них формируется правительственная команда, позволяющая не только победить на выборах, но для начала до этих выборов дожить.

Напомню, что Ходорковский, Березовский, Гусинский, когда выступали в качестве оппонентов путинских преобразований, рассчитывали не столько на поддержку Запада, сколько на олигархический консенсус внутри России, который блокирует президента, лишит его реальной власти, а затем отправит в принудительную отставку, передав на новых выборах власть ставленнику олигархии. Почему же их товарищи по классу (олигархи) сделали выбор в пользу чужого им Путина, а не в пользу Ходорковского/Березовского/Гусинского? Ведь тому же Абрамовичу их взгляды, интересы и образ жизни явно ближе, чем путинские привычки, и губернаторство на Чукотке, отвлекавшее его от размеренной лондонской жизни, было ему ни к чему.

Победа Путина и внутри страны, и на международной арене была предопределена одним незаметным, но важным решением. Путин не стал идеологизировать свою власть. СССР был идеологизированным государством и в нём стигматизировались «буржуазные пережитки», начиная от частной собственности и заканчивая Православной церковью. Ельцинская Россия была столь же идеологизированным государством, только в нём уже стигматизировались коммунисты и прочие левые, на пьедестал была поднята праволиберальная идея.

Опиум для народов

Но люди не могут думать одинаково. Жёсткие идеологические рамки мешают духовному развитию, как отдельного человека, так и всего общества. Именно поэтому, независимо от того, кто пытался насадить единомыслие (в разные периоды этим занимались то католическая церковь, то буржуазные революционные радикалы (Кромвель, Робеспьер), то тоталитарные идеологизированные государства, как левые, так и правые), в обществе быстро нарастала оппозиционность, быстро выливавшаяся либо в восстание, либо в государственный переворот, либо (если тоталитарное государство оказывалось слишком сильным) в тотальный саботаж обществом собственного государства, как в позднем СССР, который в момент развала не вышел защищать никто из 16 миллионов членов КПСС.

Слабость идеологизированного государства заключается в том, что оно пытаясь объединить всех единомыслием, разъединяет общество самим фактом обязательной государственной идеологии. В обществе прекращается политическая дискуссия, вянет философская и политическая мысль, сама политика идеологизируется, отрекаясь от прагматики и даже клеймя её, как мещанский пережиток.

Характерно, что фашисты не любили коммунистов и западных либералов (как левых, так и правых), коммунисты не любили либералов и фашистов, а либералы не любили фашистов и коммунистов, но как только кто-то из них пытался создать идеологизированное тоталитарное государство, сразу же в первую очередь начинали клеймить прагматику как мещанский пережиток.

Идеологи вообще очень не любят размеренную, нормальную, в меру зажиточную жизнь, являющуюся пределом мечтаний большинства населения. Им обязательно необходимо, чтобы все верили в придуманную ими концепцию, несли свои жизни, здоровье и имущество на её алтарь и соблюдали соответствующие ритуалы (кричали «хайль», разрушали храмы или целовали ботинки неграм).

Пока идеологи обеспечивают взбудораженному ими обществу возможность грабить «врагов народа» (евреев, буржуев, «пророссийских олигархов», «белых супрематистов»), общество согласно кричать «хайль», сносить храмы, скакать на майдане и целовать неграм ботинки (получаемые бонусы окупают мелкие неудобства). Но явные враги народа быстро заканчиваются и приходится открывать охоту на всё новых и новых (на католиков, социал-демократов, крестьян-единоличников, на разные партийные оппозиции, на тех негров, которые не согласны, что гендеров может быть несколько десятков или сотен, и на тех трансвеститов, которые не согласны с тем, что только чёрные жизни имеют значение).

В общем, идеологизированное государство плодит раскол в собственном обществе и ведёт его к гражданской войне. Интуитивно чувствуя опасность раскола и пытаясь сплотить общество внешней угрозой идеологизированное государство начинает проводить агрессивную внешнюю политику. Лозунги тоже могут быть самые разные («всемирное человечье общежитье», «тысячелетний рейх», «либеральная глобализация, ради толерантности и зелёной повестки»). Тоталитарные общества создаются даже на базе традиционных ценностей, если традиция становится обязательной и контролируемой сверху (кстати, любой фашизм частично опирается на идею обращения к традиционным ценностям, вплоть до возрождения языческих культов).

В общем, любая (самая человеколюбивая и прогрессивная идеология) становится веригами на шее общества, как только её провозглашают общеобязательной и государственной. На охрану государственной идеологии сразу же выступают ограниченные соглашатели, сторожа отживших формул. Всё же мыслящее свободно, создающее новое, двигающее вперёд общественные науки уходит от такого государства в частную жизнь.

Философствовать ведь можно и наедине с собой, а писать (если не терпится) в стол. Государство слабеет и начинает проигрывать оппонентам во всех сферах экономической, политической и общественной жизни.

В отличие от иных тоталитарных государств жизнь СССР не была оборвана извне. И что же? Союз прошёл путь от злых, но гениев Ленина и Сталина, до заурядного харизмата Хрущёва и вполне серых Брежнева и Горбачёва. Последнее поколение советской элиты потеряло страну, поскольку по своим способностям просто не соответствовало стоящим перед страной задачам. Реформирование СССР в конце 80-х было задачей на порядок более простой, чем реформирование России после 90-х, но перестроечная команда, остатки которой до сих пор ещё мелькают в углах сцены российской политики, с этой задачей не справилась. Они буквально решили, что если они откажутся от строительства коммунизма и скалькируют западные названия должностей, то остальное приложится само, а с этого главная работа только начиналась.

Есть аналогичные примеры и из истории правого тоталитаризма. Франкистская Испания и салазаровская Португалия (фашистские тоталитарные режимы) просуществовали до середины 70-х годов. Преемник Салазара Марселу Каэтану был свергнут «Революцией гвоздик», не успев довести до конца начатую либерализацию, либерализация в Испании была проведена восстановленной после смерти Франко монархией. К концу своего существования оба режима оказались внутренне (идейно) настолько ослабленными, что тотальный политический контроль и в принципе неплохое экономическое положение им не помогли. Когда дошло до перемен, оказалось, что как дело Франко, так и дело Салазара некому защищать. Ничего не напоминает?

Гибель Америки: приквел

Вот и Америка, с нулевых годов, как раз с того момента, когда в России начинаются путинские реформы, сползает в пучину идеологизации. Три администрации (Клинтона, Буша-младшего и Обамы) шесть президентских сроков подряд на основе двухпартийного консенсуса проводят политику насаждения в США леволиберальных глобалистских ценностей. Своих собственных однопартийцев, выступающих с альтернативных позиций, пытающихся сохранить прагматичный взгляд на политику, и республиканские, и демократические глобалисты душат, правдами и неправдами снимая их с президентских праймериз и маргинализируя.

Когда несистемному Трампу случайно удаётся пробиться в президенты, демократы, чтобы не допустить его переизбрания, фактически начинают гражданскую войну. Ради сохранения идеологической чистоты и идеологизированного государства во власть приводят команду инвалидов во главе с Байденом.

Аналогичную повестку США навязывают Европе. Для коллективного Запада права транссексуалов, зелёная повестка, идея «позитивной дискриминации» белых в пользу потомков бывших цветных угнетённых (даже если они такими не являлись, в то время как многие белые ирландцы в США являются потомками рабов — белых рабов) становится важнее политической прагматики. Если бы Байден в угоду зелёной повестке не блокировал развитие нефтяной отрасли США, а в ЕС по этой же причине не закрывали угольные ТЭЦ и АЭС, Западу было бы куда как проще пережить энергетический кризис, вызванный антироссийскими санкциями. Если бы вместо много пукающих и тем разрушающих озоновый слой (по версии зелёных сектантов) коров на Западе не учили бы есть тараканов (в которых тоже много белка), у него бы сейчас было куда меньше проблем с продовольствием.

Если бы Запад проводил прагматичную политику, он бы вообще не конфронтировал с Россией, а задушил бы её в объятиях, как он сделал это с СССР в 70-е — 80-е годы прошлого века. Но идеологическая повестка лишила Запад гибкости. Он отказывался заключать выгодные договоры, устраивал скандалы с вполне ему лояльными правительствами и даже их свержения просто потому, что конкретный политик в конкретной стране не разделял все аспекты западной повестки. В то время, как Россия усиливалась, Запад сам себя ослаблял изнутри.

Цвет кошки не важен, если она хорошо ловит мышей

Все эти 24 года Россия последовательно деидеологизировалась. Власть спокойно работала и с коммунистами, и с либералами, и с консерваторами, и с монархистами — лишь бы конкретный человек готов был защищать государственные интересы и обладал необходимыми знаниями и навыками. Власти удалось собрать уникальную команду, в которой «каждой твари по паре» и далеко не все друг друга любят, но действуют вполне слаженно и каждый соответствует занимаемому месту.

В США же наоборот — всё большее распространение получали идеологические квоты (расовые, гендерные, прочие). Вера человека хоть в коммунизм, хоть в либерализм, сама по себе не делает его умным, не добавляет знаний и компетенций. Тем более не является достаточным свидетельством соответствия должности принадлежность к какому-нибудь меньшинству. Это всё равно, что назначать руководителей по росту и весу или по цвету глаз и волос.

Идеологизированное государство способно ударно мобилизовать массы и ресурсы для какого-нибудь общего дела, но уже толково распорядиться ими оно зачастую не может, ибо призывать и руководить — разные вещи. При этом нормальное государство, когда ему необходимо мобилизоваться, просто вводит военное или чрезвычайное положение, вносящее в политическую систему на особый период элементы тоталитаризма. При этом оно сохраняет и значительную часть традиционной гибкости. Идеологизированное государство всегда проигрывает на среднем (50-100 лет) временном интервале, поскольку его элиты стремительно утрачивают компетентность, его наука вырождается в схоластику, а единство его общества непоправимо разрушается.

Не случайно Дэн Сяопин начал реформы в Китае с того, что сообщил, что цвет кошки не важен, если она хорошо ловит мышей, после чего китайские коммунисты начали бодро строить развитой капитализм. До тех пор, пока российское руководство относится к работящей кошке согласно заветам китайского реформатора, опережающее развитие России будет трудно остановить. Ну, а гибель Америки похоже уже неизбежна, ибо дорвавшись раз до власти идеологи её просто так прагматикам не отдают (разве что через три поколения), их приходится свергать, а у США нет ни запаса прочности, ни запаса времени на внутреннюю войну. Они уже внешний конфликт проиграли, хоть пока и не желают этого признавать.