В пятницу, 28 мая, Александр Лукашенко и Владимир Путин беседуют в Сочи. Возможно, когда вы читаете эти строки, встреча уже завершилась. Но не думаю, что её итоги будут широко оглашены.

Во-первых, частичное содержание бесед на предыдущих подобных встречах мы обычно узнавали в интерпретации Лукашенко через некоторое время после их окончания. Говорить Александр Григорьевич начинал ровно тогда, когда ему начинало казаться, что Белоруссии опять «мяса не докладывают»: он начинал жаловаться белорусским журналистам на плохих русских «бояр», которые плохо выполняют указания Путина и пытаются травить маленькую, но гордую Белоруссию. Вот сейчас Лукашенко вновь в гости приедет и опять Путину «глаза откроет».

Подчеркну, узнавали мы только лукашенковскую интерпретацию событий, из которой можно было хорошо понять, чего белорусский президент хотел и просил, но была абсолютно не ясна реакция Путина. В версии Лукашенко он только всегда «бацьке» поддакивает и с соглашается со всеми его утверждениями. Но реальная жизнь и реальные российско-белорусские отношения свидетельствуют, что это не так.

Во-вторых, президенты традиционно совершают подход к прессе, в ходе которого они весело и непринуждённо сообщают, что хорошо пообщались, прекрасно себя чувствуют и довольны жизнью и друг другом. Конкретика остаётся за кадром, но поскольку из года в год обсуждается одна и та же экономическая повестка, можно сказать, что Лукашенко всё это время блокировал экономическую интеграцию.

Опять-таки, по его периодическим возмущённым заявлениям из Минска нам известно, что Россия отвечает на это сокращением финансовой помощи и постепенным вытеснением белорусских производителей со своих рынков. Этот процесс не приобретает обвального характера, меры воздействия применяются точечно, а не системно, поскольку задача заключается не в том, чтобы уничтожить белорусскую экономику и дестабилизировать государство, а в том, чтобы принудить белорусские власти (хоть нынешние, хоть будущие) к конструктиву.

России нужна полноценная интеграция со своим союзником, ради этого она многое терпит, продавливая свою позицию постепенно, очень медленно, чтобы не дай Бог не сломать хрупкую белорусскую государственность.

Думаю, что и в этот раз подход к прессе будет совершён в обычном формате. Ибо если его не будет, то все (а прежде всего Запад) воспримет это, как сигнал не просто серьёзных разногласий, но резкого охлаждения официальных отношений. Что подвигнет его к усилению давления на Белоруссию. А России это вовсе не надобно, так как издержки всё равно нести Москве.

В-третьих, заявлена «экономическая повестка». То есть президентам вновь предстоит согласовывать позиции по уже многократно согласованным дорожным картам. Причины понятны. Помимо традиционных попыток Лукашенко оттянуть начало реформирования белорусской экономической системы и выторговать дополнительные преференции, необходимо оценить ущерб, нанесённый фокусом с ирландским самолётом.

Белорусские СМИ и симпатизирующие Лукашенко российские блогеры левой ориентации (кстати, не понимаю, почему левые так любят Лукашенко, у которого коммунисты и социалисты чувствуют себя не лучше, чем змагарская оппозиция после попытки майдана, а до того как бы не чувствовали хуже) могут сколько угодно утверждать, что западные санкции против Минска не нанесут Белоруссии никакого ущерба, что их отменят уже через пару недель и так далее.

История западных санкций говорит о другом. Вводят их легко и быстро, а снимают долго и с трудом. Ущерб всегда есть. В некоторых случаях, как Россия с импортозамещением, подвергшееся санкциям государство умудряется перекрыть ущерб преимуществами, полученными от реструктуризации экономики. Однако гораздо чаще, даже как правило, государства, как Иран, Ирак, Сирия, КНДР и другие годами живут с этим ущербом.

Те, кто выжить не может, ищут внешние источники компенсации ущерба. Например, для КНДР таким источником является Китай, являющийся для неё неисчерпаемым финансово-экономическим донором.

Белорусская экономика слаба и дефицитна. Санкции за год выбьют из неё не меньше миллиарда долларов (это если не будет их углубления и расширения). Для Белоруссии — очень большая сумма. Традиционным донором (как Китай для Северной Кореи) для Белоруссии является Россия. Но есть нюансы. КНДР практически полностью отказалась от самостоятельной внешней политики, двигаясь в фарватере Пекина, то есть в политическом плане является полноценным китайским протекторатом, не помышляющим ни о какой «многовекторности».

В процентном отношении (к объёму экономики и финансовых резервов) Китаю требуется заметно меньше вкладывать в КНДР, чем России в Белоруссию. Соответственно и проблем у Пекина и Пхеньяна в двусторонних отношениях практически нет.

Россия не поддержала Запад в истории с самолётом, совершенно справедливо заявив, что Белоруссия имела право совершить те действия, которые совершила. Но это не значит, что Путин пришёл в восторг, узнав, что накануне встречи в Сочи, а также незадолго до встречи самого Путина с Байденом в Женеве, Лукашенко устроил очередной скандал с Западом, что потребует от России выделения дополнительного финансового и политического ресурса для сохранения устойчивости её привередливого, но от этого не менее стратегического союзника на западном направлении.

Обращаю внимание, что формула, которую российская дипломатия использует в ходе текущего белорусского кризиса — «мы поддерживаем Белоруссию» (иногда «народ Белоруссии») ничего не говорит об отношении Москвы к конкретным действиям Лукашенко: как внутри Белоруссии, так и на международной арене. Уверен, что это не случайно. Так как эти действия не могут быть одобрены российским руководством, слишком уж они отличаются от действий России, которой белорусскую задиристость, кроме всего прочего, ещё и приходится оплачивать.

Таким образом, президентам предстоит перекроить планы экономической интеграции с учётом вновь возникших обстоятельств. Причём сделать это так, чтобы не слишком напрягать Россию, но и не слишком экономить на Белоруссии. Режим Лукашенко всё ещё находится в критическом состоянии. Атака на него не ослабевает, что бы ни пели по этому поводу официальные белорусские СМИ. А альтернативой Лукашенко (в случае его падения) на сегодня является русофобское правительство, причём куда более жёсткое и энергичное, чем то, которое получила Украина в 2014 году. И тем более чем то, которое сидит в Киеве сейчас.

В общем, баланс интересов должен быть соблюдён. Белоруссию будут удерживать от украинского варианта, но на этот раз запустить механизмы политической интеграции не удастся — из-за новых экономических вызовов. А значит и обсуждать их пока бессмысленно. Фактически встреча будет повторением уже пройденного этапа.

Среди возможных тем встречи Дмитрий Песков также обозначил судьбу Софьи Сапеги. Как сказал Песков, президент Путин может поднять эту тему. Почему «может поднять», а не «поднимет»? Потому что, как правильно сказал тот же Песков, задача России — помочь своей гражданке, независимо от её политических взглядов. Подчеркну: не сделать красивое заявление и забыть, а помочь.